Но масштабы этой засады давали явное представление об угрозе, которую для них представлял Ломтев.

Или не давали?

Ведь сделать с ним они все равно ничего не смогли…

– Откуда ты знаешь, что моих родителей здесь нет?

– Я их не видел.

– А ты способен видеть через стены?

– В боевом режиме – да, – сказал Ломтев. – Здесь вообще не было безоружных людей. Посторонних людей. Только солдаты.

– Или тебе выгодно так говорить.

– Ты можешь посмотреть на все собственными глазами, – сказал Ломтев. – Собственно говоря, для этого я тебя и позвал. Думаю, у нас есть немного времени, прежде чем они двинут сюда подкрепления.

Интересно, а какие подкрепления они сюда могут двинуть после случившегося? Танковую дивизию? Эскадрилью вертолетов? Сотню мастеров, потому что на обычную военную силу здесь надежды вообще нет?

Как бы там ни было, вряд ли они сумеют перебросить сюда новые силы за несколько минут. Вряд ли они концентрировали свою армию в той области…

Ник пошел к дому. Ломтев отставал от него всего на пару шагов.

Первые мертвые тела обнаружились метрах в двадцати от крыльца, и Ник сначала даже не понял, что это люди. Только по остаткам военной формы, смятым каскам, уцелевшим, хотя и исковерканным, кускам оружия.

Этих людей не застрелили, и даже не сожгли. У Ника создалось такое впечатление, что их просто смяли. Раздавили.

Как насекомых, как муравьев…

Кровь впитывалась в землю.

– Это всегда так выглядит? – спросил Ник. – Я имею в виду, когда ты…

– Нет, – сказал Ломтев. – Не всегда. Но у меня не было времени, чтобы сделать все аккуратно.

Да и зачем, подумал Ник. Смерть – это всегда смерть.

Так ли уж важно, одним куском ли ты лежишь, и есть ли у этого куска форма…

А как это выглядит, когда он делает все аккуратно? Тела лежат нетронутые, неповрежденные, прямо как живые? Или тел вообще нет? Ужасные эвфемизм, когда речь идет о чьей то насильственной смерти.

Аккуратно…

В полном отупении Ник поднялся по ступенькам – третья, как всегда, скрипела – и толкнул незапертую входную дверь. Света в доме не было, то ли последствия боя, то ли ферму обесточили раньше.

Ник зашел на кухню, зачем то открыл холодильник. Пусто, только ополовиненная бутылка кетчупа стоит. Так непохоже на маму… да и на отца тоже, ведь именно здесь он держал свой запас пива…

Значит ли это, что родители успели уехать отсюда до того, как появились китайцы? Ник надеялся, что именно так и есть.

Дом был тих и пуст, и сложно было сказать, сколько дней он уже в таком состоянии. Может быть, его оставили вчера вечером, может быть – несколько дней назад.

Куда могли отправиться его родители, едва узнав о вторжении? Если бы Нику задали такой вопрос раньше, он решил бы, что никуда, что они не оставят ферму и будут продолжать на ней работать, несмотря ни на что.

Но теперь, в свете вновь открывшейся информации… Кто знает, может быть, и для них были предусмотрены какие то пути отхода. Что ж, в таком случае остается только надеяться, что им на этих путях повезло больше, чем ему.

Ник поднялся наверх, заглянул в родительскую спальню, заранее боясь того, что он может там увидеть. Но не увидел ничего. Кровать аккуратно заправлена, шкаф пуст.

Похоже, они все таки успели… Но почему китайцы ничего не тронули, почему не устроили обыск? Почему не расположились в доме на правах хозяев, если уж на то пошло?

Ник зашел в свою комнату. Тут все осталось таким же, как и в последний его приезд. Ник содрал с себя трофейную форму, переоделся в джинсы и футболку, нацепил куртку и старые удобные кроссовки.

Выудил из ящика стола свой прежний телефон, нажал кнопку, дождался включения.