— Ты говорил с ними, как профессиональный преступник! — усмехнулась она.

— А другого языка они ведь не понимают. В общем, разворотили мою гримерку, разобрали стол по дощечкам. «Ладно, — говорят, — пока ничего». И пошли к Машке. А следователь твой напоследок таким взглядом меня смерил, словно я ему, как минимум, миллион баксов должен. Вот и думаю теперь: может, действительно, когда занял у него, да забыл…

— А чего ты так распереживался-то? Не нашли же ничего.

— Вопрос не в том, нашли — не нашли. Вопрос в том, с каким видом искали. А они рылись в моей гримерке с такой суровостью на рожах, словно ожидали там найти улики всех не раскрытых за историю сыскного дела преступлений.

— Пойдем разберемся, — она решительно поднялась.

— Нет уж, — усмехнулся Ганин. — Хватит с меня. В конце концов, у меня репетиция, — он одарил ее лучами своих серых глаз. — И тебе, Аленка, не советую лезть в это дело. Они теперь там все озверелые.

* * *

Не вняв уговору Ганина, Алена все-таки решила поговорить с Вадимом. «Одно дело подозревать человека, другое — устраивать на него травлю. Да и какого черта!» Она подлетела к гримерке Маши Клязьминой, где, по ее мнению, должен был находиться сейчас Терещенко. «Можно представить, как разверещится Маша, когда увидит бардак, устроенный при обыске!» — злорадно подумала она.

У дверей гримерной толпилось довольно много народу. Она моментально выделила из толпы Вадима и Горыныча. Кроме них, с ноги на ногу переминались трое со скучающими лицами, правда, без автоматов, и двое весьма внушительного вида парней со стрижеными затылками. Наличие последних в группе хранителей порядка Алена не смогла объяснить. К сотрудникам милиции те явно не принадлежали, скорее наоборот. Впрочем, это она поняла из дальнейшего разговора.

— В общем, так, мужики, — сказал один со стриженым затылком. — Чисто по-человечески мы понимаем ваши трудности. Помочь нужно. Это без всякой дури. Мы ж не лохи, сечем кое-что. Нашего пришили — мы хотим знать, кто. И в этом поможем.

— Да не стоит, — попытался отказаться Терещенко.

— Не мути воду, — второй верзила положил руку ему на плечо. Это был жест Геракла, решившегося защитить лилипута. — Ваши трудности нам известны. Мы тут, конечно, не Шерлоки Холмсы, но кое-что в убийствах сечем, — другой рукой парень многозначительно потрогал карман пиджака. Сомневаться в последнем утверждении было бы просто нетактично. — Нашего шлепнули. Кто шлепнул, мы найдем. А остальное — не ваша забота.

— И на что это будет походить? — спросил его Горыныч. — Вы что, собираетесь в театре устроить вендетту?

— Ты, папаша, не свети! — не очень вежливо прервал его первый верзила. — Мы уже разрешение у этих… у спонсоров спросили, и те — дали добро. Администрация театра с ними полностью согласна. И потом тут с нами порядок такой установится, что не только убить кого, пикнуть не посмеют.

«Ладно, в другой раз», — спорить с Терещенко Алене как-то расхотелось. Она повернула и юркнула в костюмерную.

— Слышала новость?! — глаза тетки Таи светились праведным гневом. — Теперь следствие у нас будут вести бандиты.

— Да что они смогут? — с деланным безразличием Алена уселась в кресло.