Затем он отдернул занавески, высунулся в окошко и приказал кучеру ехать на Абингдон-стрит.

Расстояние от Гайд-парка до дома Саманты они проехали почти в полном молчании. Экипаж остановился возле дома номер пятнадцать, Саманта сама открыла дверцу, спустилась и пожелала Ремингтону спокойной ночи.

— Завтра поутру я отправлюсь в Аллоншир, чтобы побеседовать с вашим братом, — холодно и твердо проинформировал он ее.

Саманта обернулась и ледяным тоном поблагодарила его:

— Спасибо за то, что поставили меня в известность. Для столь скрытного и независимого человека это, очевидно, сравнимо с самопожертвованием.

Это была максимальная колкость, на которую была способна Саманта. Но что еще хуже — на глазах ее блестели слезы. Ремингтон подался было за ней, но взял себя в руки и остался сидеть в карете. Проводив ее взглядом, граф сжал кулаки и на некоторое время остался так сидеть. Он ничего не мог сделать, чтобы облегчить ее страдания.

В гостиной Аллонширского поместья герцог пожимал руку лорду Хартли.

— Благодарю вас за то, что приехали из Лондона поздравить меня с рождением Бонни.

— Дрэйк, она прелестная девочка. Ваш батюшка был бы горд.

— Подозреваю, что вы правы, — согласился Дрэйк. — К Саманте он всегда относился по-особенному. Думаю, он бы обрадовался, узнав, что у меня тоже родилась дочка. — Подойдя к буфету, Дрэйк спросил: — Что я могу вам предложить: бренди, прохладительные напитки?

— Честно говоря, — заерзал на кресле лорд Хартли, — теперь, когда вы заговорили о Саманте… кроме поздравлений у меня был еще один повод для визита в Аллоншир.

— Что с Самантой? — побледнел герцог.

— Может быть, и ничего. Во всяком случае это не мое дело. Но я чувствую некоторую долю ответственности за Саманту, ведь она дочь Грейсона.. Если вы решили, что Ремингтон Уорт достойная фигура, чтобы следить за благополучием Саманты… наверное, вы знали, что делали. Но известно ли вам, какой репутацией он пользуется?

— О чем, черт возьми, вы говорите? Что общего может быть у Гришэма с моей сестрой?

— Он занят тем, что вы ему поручили: сопровождает Саманту на всех празднествах сезона, следя за тем, чтобы она не стала жертвой какого-нибудь негодяя. Что касается меня…

— Я его ни о чем не просил! — взорвался Дрэйк. — Я работаю с Ремингтоном, я строю для него корабль, но дальше этого наши отношения не простираются. Я должен быть сумасшедшим, чтобы отдать под его покровительство свою сестру. Черт подери! Он побывал в постелях всех известных дам Лондона!

— Ах ты Господи… — Хартли пригладил рукой волосы. — Тогда почему он говорит… — Неожиданно благая мысль осветила лицо маркиза. — Возможно, намерения Гришэма действительно благородны. Возможно, он слегка исказил ваши слова, чтобы окоротить Андерса?

— Андерс? — взорвался Дрэйк. — Неужели этот законченный негодяй тоже волочится за моей сестрой? Черт подери!

— Я не хотел расстраивать вас.

— Вы и не расстроили меня, — успокоил старика Дрэйк, меря шагами гостиную. — Простите меня, маркиз, у меня появилось срочное дело.

Оставив друга дома в комнате, Дрэйк, прыгая через две ступени и распаляясь яростью, ворвался в спальню к Алекс. Супруга, отложив роман, с удивлением посмотрела на мужа, который пребывал в необычном для себя состоянии.

— Я отправляюсь в Лондон, — заявил он. — Я убью их!

— Кого? Почему? Зачем? — Алекс спрыгнула с постели и приблизилась к Дрэйку.