Бойд откашлялся:

— А что с Самантой?

— Что с ней?

— Тебе удалось узнать что-нибудь от нее?

— Совсем немного, — улыбнулся Ремингтон. — Скорее ничего, что могло бы иметь отношение к пропавшим судам.

— А к чему это имеет отношение?

— Ко мне. Она разделяет твое мнение о том, что я убегаю от самого себя.

— Как много ты успел поведать ей о себе?

— Ничего.

— Поразительно, не правда ли, — пустился в рассуждения Бойд. — Ты знал так много опытных и умудренных женщин, одна проницательнее другой. И ни одна из них не рассмотрела тебя самого под той маской, которую ты на себя наклеил. И вот наивная, несмышленая девочка врывается в твою жизнь и всего за несколько дней раскусывает тебя, понимает, что ты лучше, чем сам о себе думаешь. — Бойд сделал паузу, надеясь, что его слова упадут на благодатную почву. — Она очень увлечена тобой. Ты много значишь для нее.

— Может быть.

— А ты готов дать ей что-нибудь взамен?

— Бойд, когда я с ней, я теряю голову. Я веду себя как школьник, я обо всем забываю: кто я, кто она, чем я должен заниматься… Я не могу позволить событиям развиваться таким образом.

— Почему? Потому, что она возможная ниточка, перебирая которую ты можешь выйти на важные факты, или потому, что она угроза твоему беззащитному сердцу?

— Оба варианта правильны.

— По крайней мере это честный ответ. Ты был правдив не только со мной, но и с самим собой.

— Мои личные чувства не имеют значения. Если Тэмплар и Хэррис ничего не разузнают, у нас не останется никакого другого источника информации, кроме Саманты. И поэтому… я должен продолжать встречаться с ней. — Ремингтон встретил ироничный взгляд Бойда и слегка изменил формулировку: — Ну хорошо. Мои чувства тоже имеют значение. Я не хочу прекращать свидания с ней.

— И правильно. Она красивая, теплая, влюбленная молодая женщина. Может, ей и удастся вернуть тебе то, что ты потерял. Кроме того… понимаешь ли ты, чего ты лишишь это невинное создание, если покинешь ее?

— Это причинит ей боль, оставит незаживающую рану.

— Подумай обо всем как следует, Рем. Я понимаю, что ты стараешься быть благородным. Но на карту поставлено не только целомудрие Саманты.

Граф Гришэм скривил губы в усмешке:

— Послушать Саманту, так меня заботит не ее невинность, а моя собственная нравственная безопасность.

— Она очень проницательна.

— Бойд, черт побери! С чего это ты так изменился?

— Рем, изменились обстоятельства — изменились Чувства. Возможно, Саманта полагает, что потеря физической невинности предпочтительнее нравственных страданий.

— Саманта еще слишком ребенок, чтобы понимать, что означает для леди потеря целомудренности. Это причинит страдание не только ей, но и ее семье. Она слишком доверчива и живет не реальностью, а чувствами, почерпнутыми из книг, причем лучшими чувствами лучших героев. А кстати, — Ремингтон вспомнил, что давно собирался удивить своего приятеля, — у Саманты теперь новая горничная.

— Да? — равнодушно протянул Бойд.

— Это Синтия.

— Синтия? — Бойд даже подпрыгнул. — Синтия из заведения Энни?

— Именно она.

— Что, собственно, она делает у Саманты?

— Я же сказал тебе: она ее новая горничная. Похоже, они встретились и познакомились всего несколько дней назад. Синтия сообщила Саманте, что ненавидит то, чем занималась у Энни, и Саманта предложила ей другую работу.