Но, к сожалению, гораздо легче принять разумное решение, чем его выполнить, особенно если тебя усиленно провоцируют.

Бог знает, какую цель преследовал Мэт, вламываясь сюда, но это — ее дом, ее личное пространство.

— Я не знаю и не хочу знать, зачем ты здесь, твердо заявила она, обходя комнату и, одну за другой, включая все лампы.

— Я здесь именно потому, что в отношениях между нами осталось множество неразрешенных моментов, — медленно произнес он, принимаясь мерить шагами комнату. — Не пойму, что взбрело тебе в голову. Честно говоря, никогда не мог понять женский ход мыслей, — прибавил он с сухим смешком.

— Очередное проявление убогого мужского шовинизма! — презрительно буркнула она себе под нос.

— Что? — Он быстро обернулся.

— Да так… ничего, — бросила Саманта, обхватывая себя руками и прислоняясь спиной к высокому узкому секретеру, где стояли поднос с напитками, телефон и лежала большая папка с бумагами, над которыми она работала вечером.

Как обычно, Мэт выглядел чертовски привлекательно. Теперь, при ярком свете, было видно, что он явился прямо с какого-то официального мероприятия: на нем был элегантный черный костюм.

Как ни старалась, Саманта не могла оторвать глаз от высокой, словно господствующей над окружающим пространством фигуры. Каждое из физических ощущений, обычно переживаемых ею в присутствии Мэта, теперь вернулось, чтобы атаковать, причем яростнее, чем прежде. Как это получается, что только при нем сердце стучит так быстро, тело начинает дрожать и гореть, как в лихорадке, а уши почти глохнут от гула бешено несущейся по жилам крови?

Этот человек сознательно использовал меня в сугубо корыстных целях, твердила она себе. Его не заботило, что из-за него я могла потерять свою работу. Конечно, он не был гнусным взяточником, как она вчера бросила ему в сердцах, но зато был энергичным, ловким и безжалостным бизнесменом и для достижения собственных целей, глазом не моргнув, принесет в жертву чужое благополучие.

Но, даже понимая все это, она точно знала: он был первой и единственной любовью в ее жизни. И никакие самые страшные обвинения в его адрес не властны ничего изменить в ее чувствах. Просто потому, что она его любила.

Надо быть сильной. Сильной и твердой — и к нему, и к себе. Чем скорее заставит она его уйти из своей квартиры — и из жизни, — тем лучше для нее и для будущего ребенка.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? — холодно осведомилась она.

— Не знаю, с чего начать, — произнес Мэт. — Я не имел возможности повидаться с тобой раньше просто потому, что работал как проклятый. Это предстоящее дело на данный момент целиком и полностью завладело моей жизнью, вздохнул он, устало проводя рукой по густым темным волосам.

Снова наступило долгое молчание. С противоположного конца комнаты Саманта, не отрываясь, наблюдала за ним, потом заговорила, глубоко вздохнув:

— Ты больше и сильнее меня. Поэтому мне, очевидно, не удастся помешать тебе говорить о том, о чем ты хочешь. Но я не намерена выслушивать ни одного слова об этом конфликте. По-моему, в прошлый раз я достаточно ясно выразилась.

— О, да, я отлично помню эти выражения, — в его зеленых глазах блестела ехидная насмешка. Даже на таком расстоянии он заметил, что ее бледные щеки заливает пунцовый румянец. — Это было незабываемо! И очень красноречиво.

— Ты действительно невыносим! — ожесточенно прошипела она. — Не вижу смысла дальше слушать этот вздор. — Она повернулась к нему спиной и потянулась за бутылкой виски на подносе.