|
Узнай его имя. Выясни все, что будет возможно. Используй свои несомненные умственные способности для интеллектуального вынюхивания. - Ну ладно, - ответила она. - Приказ начальства? Будет исполнено. Глава 3 По размерам резиденция представителя Земли ничем не отличалась от стандартной лунной квартиры. На Луне не было лишнего пространства - в том числе и для высокопоставленных землян. Никакие соображения престижа не могли изменить того факта, что на Луне люди жили глубоко под поверхностью планеты в условиях малой силы тяжести, и даже самому прославленному из землян пришлось бы смириться с отсутствием такой недоступной роскоши, как простор. - Человек привыкает ко всему! - вздохнул Луис Монтес. - Я прожил на Луне два года, и порой у меня возникало желание остаться тут и дольше, но... Я уже не молод. Мне пошел пятый десяток, и если я не хочу остаться тут навсегда, то должен уехать немедленно, или я уже не сумею вновь приспособиться к полной силе тяжести. Конраду Готтштейну было только тридцать четыре года, а выглядел он еще моложе. Его лицо было круглым, с крупными чертами - среди лунян такой тип лица настолько редок, что оно стало непременной принадлежностью земляшек на лунных карикатурах. Однако фигура у него была сухощавой и стройной - посылать на Луну дородных землян, как правило, избегали, - а потому его голова казалась непропорционально большой. Он сказал (произнося слова общепланетного эсперанто с несколько иным акцентом, чем Монтес): - Вы как будто извиняетесь. - Вот именно, вот именно! - воскликнул Монтес. (Если лицо Готтштейна производило впечатление безмятежного благодушия, то лицо Монтеса, изборожденное глубокими складками, было печальным до комизма.) - И даже в двух отношениях. Я испытываю потребность оправдываться, потому что покидаю Луну - очень привлекательный и интересный мир. И чувствую себя виноватым потому, что ощущаю такую потребность. Мне стыдно, что я словно побаиваюсь принять на себя бремя Земли - и силу тяжести, и все прочее. - Да, могу себе представить, что эти добавочные пять шестых дадутся вам не очень легко, - сказал Готтштейн. - Я пробыл на Луне всего несколько дней, и уже нахожу, что одна шестая земной силы тяжести - прекрасная штука. - Ну, вы перемените мнение, когда ваше пищеварение взбунтуется и вам неделями придется жить на касторке, - со вздохом заметил Монтес. - Впрочем, это пройдет... Но хотя вы и ощущаете легкость во всем теле, лучше все-таки не изображайте из себя легкую серну. Для этого требуется большое уменье. - Я понимаю. - О нет, Готтштейн, вам только кажется, будто вы понимаете. Вы ведь еще не видели кенгуровой припрыжки? - Видел по телевизору. - Ну, это совсем не то. Надо самому попробовать. Лучший способ быстрого передвижения по ровной лунной поверхности. Вы отталкиваетесь обеими ступнями, словно для прыжка в длину на Земле. В воздухе вы выносите ноги вперед, а в последний момент опускаете их и снова отталкиваетесь. И так далее. По земным меркам это происходит довольно-таки медленно, поскольку тяжесть, обеспечивающая толчок, невелика, зато с каждым прыжком человек покрывает свыше двадцати футов, а для того чтобы удерживаться в воздухе - то есть если бы тут был воздух, - необходимы лишь минимальные мышечные усилия. Ощущение такое, будто ты летишь... - Значит, вы пробовали? Вы умеете передвигаться кенгуровой припрыжкой? - Да, я пробовал, но у землянина это по-настоящему получиться не может. Мне удавалось сделать до пяти прыжков подряд - вполне достаточно, чтобы возникло ощущение полета и чтобы захотелось прыгать дальше. |
