|
Улыбка Монтеса стала шире, однако он с сожалением покачал головой. - Спасибо, но ни в коем случае. Через неделю я получу возможность есть любую земную пищу в любых количествах. Вам же в ближайшие годы она будет перепадать лишь изредка, и вы вновь и вновь будете раскаиваться в нынешней своей щедрости. Оставьте всю банку себе... Прошу вас. Я вовсе не хочу, чтобы в дальнейшем вы меня люто возненавидели. Он дружески положил руку на плечо Готтштейна и посмотрел ему в глаза. - Кроме того, - продолжал он, - нам с вами предстоит разговор на весьма важную тему, а я не знаю, как его начать, и эта тушенка послужила бы мне удобным предлогом, чтобы снова его оттянуть. Готтштейн тотчас спрятал банку. Его круглое лицо было органически неспособно принять выражение сосредоточенности, но голос стал очень серьезным: - Значит, есть что-то, о чем вы не могли сообщить в своих донесениях на Землю? - Я пытался, Готтштейн, но все это достаточно зыбко, а Земля не сумела или не пожелала разобраться в моих намеках, и вопрос повис в воздухе. Возможно, вам удастся добиться чего-то более определенного. Я от души на это надеюсь. По правде говоря, я не просил о продлении срока моих полномочий, в частности, именно потому, что ответственность слишком велика, а я не сумел убедить Землю. - Если судить по вашему тону, это действительно что-то очень серьезное. - Да, если судить по тону! Но я отдаю себе отчет, что выглядит все довольно глупо. На Луне постоянно живет около десяти тысяч человек, и уроженцы Луны не составляют из них и половины. Им не хватает ресурсов, им мешает теснота, они живут на очень суровой планете, и все же... все же... - И все же? - подсказал Готтштейн. - Тут что-то происходит - я не знаю точно, что именно, но, возможно, что-то опасное. - То есть как - опасное? Что они, собственно, могут сделать? Объявить Земле войну? - казалось, Готтштейн с трудом сдерживает улыбку. - Нет-нет. Все это гораздо тоньше. - Монтес провел рукой по лицу и раздраженно протер глаза. - Разрешите, я буду с вами откровенным. Земля утратила прежний дух. - Что вы под этим подразумеваете? - Ну, а как это назвать по-другому? Примерно в то время, когда на Луне появилось первое поселение, Земля пережила экологический перелом. Полагаю, мне не надо вам о нем рассказывать? - Разумеется, - хмуро ответил Готтштейн. - Но ведь в конечном счете Земля от него выиграла, не так ли? - О, без сомнения! Но он оставил после себя непреходящее недоверие к технике, определенную апатию, ощущение, что всякая перемена чревата рискованными побочными следствиями, которые трудно предвидеть заранее. Многообещающие, но опасные исследования были прекращены, потому что даже полный их успех, казалось, не оправдывал сопряженного с ними риска. - Насколько я понимаю, вы говорите о программе генетического конструирования? - Да, это наиболее яркий пример, но, к сожалению, не единственный, - ответил Монтес с грустью. - Честно говоря, отказ от генетического конструирования меня лично нисколько не огорчает. С самого начала и до конца это была цепь срывов и неудач. - Человечество утратило шанс на развитие интуитивизма. - Но ведь так и осталось неясным, насколько интуитивизм был бы полезен, а вот его возможные минусы были более чем очевидны... Кстати, а как же Луна? Какие еще нам нужны доказательства, что Земля вовсе не погрузилась в апатию? - Наоборот! - вскричал Монтес. |
