|
- Если не ошибаюсь, научно-исследовательские установки на Луне подчинены Земле? - Совершенно верно. Синхрофазотрон. Радиотелескоп на обратной стороне. Трехсотдюймовый оптический телескоп... Другими словами, большие установки, которые действуют уже пятьдесят с лишним лет. - А что было добавлено с тех пор? - Землянами? Очень мало. - А лунянами? - Не могу сказать точно. Их ученые работают на больших установках. Но я однажды проверил их табели. В них есть большие пробелы. - Какие пробелы? - Значительную часть времени они проводят где-то еще. Так, словно у них есть собственные лаборатории. - Но ведь это естественно, если они производят миниэлектронное оборудование и высококачественные биохимические препараты? - Да, и все-таки... Готтштейн, говорю же вам - я не знаю. И эта моя неосведомленность внушает мне страх. Они помолчали. Потом Готтштейн спросил: - Насколько я понял, Монтес, вы рассказали мне все это для того, чтобы я был настороже и постарался без шума выяснить, чем занимаются луняне? - Пожалуй, - невесело сказал Монтес. - Но ведь вы даже не знаете, действительно ли они чем-то занимаются. - И все-таки я убежден, что это так. - Странно! - сказал Готтштейн. - Мне следовало бы убеждать вас, что ваши необъяснимые страхи абсолютно беспочвенны... и тем не менее очень странно... - Что именно? - На том же корабле, что и я, летел еще один человек. То есть летела большая группа туристов, но лицо одного показалось мне знакомым. Я с этим человеком не разговаривал - просто не пришлось - и сразу же забыл о нем. Но этот наш разговор опять мне о нем напомнил... - А кто он? - Мне как-то довелось быть членом комиссии, рассматривавшей некоторые вопросы, связанные с Электронным Насосом. А точнее, вопрос о безопасности его использования. То недоверие к технике, о котором вы говорили, - Готтштейн улыбнулся. - Да, мы все проверяем и перепроверяем. Но так ведь и надо, черт побери. Я уже забыл подробности, но на одном из заседаний комиссии я и видел человека, который теперь летел вместе со мной на Луну. Я убежден, что это он. - По-вашему, тут что-то кроется? - Не знаю. Но его лицо ассоциируется у меня с чем-то тревожным. Я постараюсь вспомнить. Во всяком случае, полезно будет затребовать список пассажиров и посмотреть, не значится ли в нем какая-нибудь знакомая фамилия. Как ни жаль, Монтес, но вы, кажется, обратили меня в свою веру. - О чем же тут жалеть! - ответил Монтес. - Наоборот, я очень рад. Ну, а этот человек, возможно, просто турист и уедет через две недели. И все-таки очень хорошо, что я заставил вас задуматься. Готтштейн бормотал, не слушая его: - Он физик... или, во всяком случае, ученый. В этом я убежден. И он ассоциируется у меня с какой-то опасностью... Глава 4 - Здравствуйте! - весело сказала Селена. Землянин оглянулся и сразу ее узнал. - Селена! Я не ошибаюсь? Вы ведь - Селена? - Правильно. Имя вы вспомнили совершенно точно. Ну, как вам тут нравится? - Очень! - серьезно сказал землянин. - Я как-то по-новому понял, в каком неповторимом веке мы живем. |
