Феришеры действительно направлялись прямо к ней.

— Но ведь ты говорил, что Древо невидимо и что оно нематериально, — напомнил Этан.

— А можно ли, например, увидеть любовь? Или потрогать ее?

— Нет, — ответил Этан, надеясь, что этот вопрос не содержит никакого подвоха. — Любовь тоже невидимая и нематериальная.

— А когда твой отец надевает свою большую спортивную майку и сидит на трибуне, улыбаясь тебе что есть мочи? И хлопает тебя по ладони после матча, даже если ты пролетаешь четыре раза подряд?

— Ну-у…

— Некоторые невидимые и нематериальные вещи можно, тем не менее, видеть и ощущать.

Около дюжины феришеров по знаку Клевера опустились на колени рядом с корягой и принялись медленно, до странности бережно разрывать руками песок. Участок их раскопок ограничивался тенью от торчащих вверх корней. Пригоршни вынутого песка они просеивали между пальцами, выписывая каракули на гладкой прибрежной кромке. Песчаные капли складывались в ромашки, головки клевера и солнца. Наконец у одной женщины получился узор в виде скрещенных молний, и все феришеры, сгрудившись вокруг нее, стали раскапывать ее ямку. Вскоре яма стала такой большой, что в глубину в ней могли поместиться три феришера, а в ширину — два. Послышался чей-то возглас, а потом кто-то, как показалось Этану, громко и без стеснения рыгнул. Копальщики засмеялись и стали вылезать из ямы.

Последние трое вытащили наверх самого большого из виденных Этаном моллюсков. Величиной с крупный арбуз, он казался еще больше в ручонках тащивших его феришеров. Раковина была бугристой и шероховатой, как старый бетон. Из створок сочилась зеленая вода и какая-то бурая слизь. Феришеры обступили раковину, и Безымянник Браун легонько подтолкнул Этана в спину.

— Подойди, парень, послушай, что скажет Джонни Водосказ.

Этан мог бы перешагнуть через феришеров, но инстинктивно почувствовал, что это будет грубо с его стороны. Он осторожно вошел в их круг, а вождь опустился перед моллюском на одно колено.

— Эй, Джонни, — сказал он тихо — так человек будит своего друга, чтобы позвать его туда, куда они давно собирались: на рыбалку, скажем, или в поход. — Джонни Водосказ! Давай, дружище, открывайся. Потолковать надо.

В раковине что-то зарокотало, и Этан с бьющимся сердцем увидел, как открываются соленые створки. В песок полилась вода, и верхняя половина со скрипом оторвалась от нижней — на дюйм, не больше. Внутри колыхалась розовато-серая масса.

— Блюрхлюпчвакщурпблюрпгургль, — сказал моллюск.

Клевер кивнул, и один из феришеров достал из кожаного футляра у себя на плече что-то скатанное в трубочку. Вместе с другим феришером он развернул свиток — кусок выделанной кожи, весь исписанный таинственными знаками неизвестного Этану алфавита. Как дощечка, которой пользуются на спиритических сеансах, только буквы не печатные, а написанные от руки. Феришеры стали на колени, держа развернутый пергамент перед моллюском.

Клевер задумчиво, сам того не замечая, погладил верхнюю створку раковины — наверно, решал, как лучше задать свой вопрос. Из мифологии Этан знал, что с оракулами дело иметь не так-то просто. Иногда они отвечают на то, о чем ты мог бы спросить, или на то, о чем ты хочешь узнать без собственного ведома. Этан задумался, о чем бы спросил моллюска-оракула он сам, будь у него такая возможность.

— Джонни, — сказал вождь, — ты предупредил нас, что Койот придет, и оказался прав. Ты сказал, что нам надо найти чемпиона, и мы постарались. Потратили на это половину своих бесценных сокровищ. Но посмотри на него, Джонни. — Клевер махнул рукой в сторону Этана. — Он совсем еще детеныш и может не справиться.