|
Эти соображения так вдохновили его, что он решил попытать счастья. С другой стороны, Фаулер, несмотря на предупреждение Роя, бросал все небрежнее, но делал это почти незаметно, так, что никто не мог бы с уверенностью сказать, в чем дело. Вместе с тем товарищи по команде помогали ему больше, чем он предполагал, и ни один из первых двух «Пиратов» в девятом не смог попасть на базу, хотя пробивали очень сильно. Флорес, мексиканский попрыгунчик, поймал оба их мяча. Третий «Пират» был в ударе и выдал прекрасный высокий мяч, описавший петлю на левую половину поля, но Рой, отбегая назад — назад — назад, сцапал его у самой стены. Он запыхался и сквозь зубы чертыхался на Фаулера, но не мог сдержать улыбку, представляя себе, как огорчился питчер. Вдруг он почувствовал уверенность в том, что ребята не подведут, когда он выйдет отбивать, и он уничтожит Фогельмана и спасет игру. Это было самое важное из всего, что он должен был сделать в жизни.
А Поуп терял надежду. У него дрожали руки, протез во рту жал, он вынул его и сунул в карман рубашки. Принимать подачу вместо Элие он назначил Эда Симмонса, но в Фогельмане проснулась уверенность, работая быстро и умело, он заставил Эда послать несильный мяч в центр поля. Поуп чуть не упал со скамьи. От Реда осталась одна тень, побледнели даже его веснушки. Трибуны накрыло мрачным молчанием. Бейкер сплюнул и подошел к пластине. Вспомнив, что в этот день он не сумел пробить ни одного раза, Поуп вернул его и заменил Хэнком Келли, еще одним запасным игроком. Фогельман выбил его в аут. Он вытер рукавом рот, одними губами впервые с начала игры улыбаясь себе. Еще один — мексиканец. Покончить с ним означало закрыть дверь за Хоббсом, и завтра — Мировая серия. Солнце клонилось к закату, и в воздухе, как густой запах, висело напряженное затишье. Флорес безумным взглядом взирал на стоящего перед ним питчера. Отправив мяч первым броском в аут, он подал второй неточно и со зверским усилием бросил третий… Промазал. Два страйка, а их всего три… Рой чувствовал, что медленно умирает. Каждый умирает в одиночку. По крайней мере если бы он был там, отбивая… Лицо мексиканца исказила мука. С вытаращенными глазами, извергая испанские ругательства, он выложился в броске. Вихляя из стороны в сторону, мяч взвился вверх и приземлился у правой стены поля. Помчавшись так, словно сама смерть гналась за ним по пятам, Флорес пронесся по полю и сделал третью базу. Фогельман обессиленно смотрел на него остекленевшими глазами. Тишина взорвалась буйным безумным гвалтом. Рой поднялся со скамьи. Когда он увидел, как Поуп рыщет глазами по другим лицам, у него затрепетало сердце. Он с радостью упал бы на колени и целовал тощие кривые ноги старика, сделал бы что угодно, чтобы выйти на поле в этот последний раз. Затравленный взгляд Поупа остановился на нем в нерешительности, двинулся дальше вдоль ряда насупленных лиц… и вернулся к Рою. Он назвал его имя. Рой видел круги у него под глазами. Когда Поуп заговорил, у него сорвался голос. — Видишь, до чего мы докатились, Рой? Рой уставился в пол дагаута. — Позволь мне выйти. — И что ты собираешься сделать? — Убить его. — Убить кого? — Мяч — клянусь. Глаза Поупа неуверенно пробежали по лицам сидевших на скамейке. Его взгляд неохотно вернулся к Рою. — Если бы ты, черт тебя подери, в последний раз не развлекался, обстреливая трибуны, ты поправил бы игру, а потом, заработав три очка, сделал бы ее. Ступай! — Вдогонку Поуп добавил: — Сохрани нам жизнь. Рой выбрал на стойке биту, чем-то напоминавшую Вундеркинда, и, замахнувшись ею один раз, отправился к пластине. Флорес пританцовывал на базе, похлопывая себя руками, будто сбивая с тела горящее пламя, и бормотал по-испански, что если бы милостью святого Христофора ему было дозволено с третьей базы отправиться в путешествие домой, он до конца года ставил бы святому свечу. |
