— Запомните, граф Федор, — тихо прошептал посол, обернувшись ко мне, — Здесь даже не Петербург. Тут проигрывают и выигрывают чудовищные суммы! Вон тот молодой господин в синем фраке у окна — лорд Фоули. Он должен двести тысяч фунтов евреям-ростовщикам, но продолжает приходить сюда в надежде отыграться. А тот тучный человек, что спит в кресле с открытым ртом — Чарльз Фокс, член парламента. Он вчера проиграл свою конюшню целиком. Не лезьте в пасть льву!

— Ну что вы, что вы, Семен Романович, — скромно ответил я, окидывая зал взглядом, как опытный мясник разглядывает туши на рынке. — Даже и в мыслях не было! Вот только посмотрю, постою в сторонке…

— Добро. Вы тут пока осмотритесь, а я вас на время покину. Надо переговорить с некоторыми старыми знакомыми!

Оставив Воронцова, я неспешно направился к одному из дальних столов, где шла крупная игра в макао. Начнем с малого!

Усевшись в глубокое кожаное кресло за свободное место.

— Разрешите присоединиться к вам, господа? Надменный джентльмен напротив — с роскошными, тронутыми сединой бакенбардами и красным лицом старого пропойцы — тут же приподнял бровь.

— С кем имеем честь, сэр? В «Уайтсе» не принято садиться за карточный стол инкогнито.

Раздавая легкие, сдержанные кивки соседям по игре, представился по всей форме:

— Граф Толстой. Офицер Российской Империи, следую с кругосветной экспедицией Российско-Американской компании на шлюпе «Надежда».

Услышав это, один из игроков, в мундире Королевского флота пренебрежительно фыркнул, отставляя в сторону бокал с портвейном.

— Русская кругосветная экспедиция? Звучит как скверный анекдот, граф. Весь ваш флот отродясь не выходил за пределы балтийской лужи. Впрочем, я слышал в Адмиралтействе, ваши купцы из этой меховой компании скупают на Темзе наши старые, списанные лоханки, чтобы плыть на край света к дикарям. Право слово, вам впору ставить на кон медвежьи шкуры и пеньку, а не полновесные гинеи.

— Истинно так-с, — елейно улыбнулся второй игрок — англиканский епископ в мирском платье, тасуя колоду. — Боюсь, лондонские ставки окажутся неподъемными для скромного колониального бюджета вашей компании.

Федькина кровь сразу вспыхнула. Вот уроды!

«Спокойствие, Федя, спокойствие! — осадил гвардейца коммерс. Мы медленно спустимся с холма и… А эмоции — они только мешают бизнесу».

— Но я все же поставлю гинеи, сэр, — ровным голосом ответил я, незаметным движением большого пальца выпуская из перстня крошечную стальную микроиглу. — И смотрите, как бы медведь не начал снимать шкуры с британских львов. Сдавайте, господа.

Играли в макао. Здесь всё решает сумма очков ближе к девятке: десятки и картинки идут за ноль, тузы — за единицу, остальные карты — по номиналу. Перевалил за девять — сбрасываешь десяток.

Моему натренированному пальцу было достаточно мимолётного касания к рубашке, чтобы прочитать невидимый накол и узнать номинал карты вслепую. Ставки росли, а хрустящие банкноты и звонкое золото перетекали на мою половину стола с пугающей, безжалостной регулярностью.

Спустя всего час от былой британской снисходительности не осталось и следа. Финансист Бэрингов нервно утирал холодный пот со лба, делец из Сити мрачно грыз незажженную сигару, подсчитывая убытки, а флотский багровел от бессильной ярости. Преподобный и вовсе начал мелко креститься после каждой моей удачной раздачи, словно подозревая прямое вмешательство нечистой силы.

Сгребая к себе очередной, неприлично крупный куш, краем глаза я вдруг заметил, как привычный гул в этой части клуба постепенно стихает. Посетители бросали свои партии, плотным кольцом стягиваясь к нашему столу. Звенящая тишина и напряженные шепотки о непобедимом «русском демоне» уже поползли по залам «Уайтса».