Услышав марку вражеского оружия, Старый Кью буквально затрясся от нахлынувшего восторга, почуяв еще более пикантную интригу.

— Французский ствол против английской карты? Никаких шансов! Раз у вас французское оружие, я, сударь, удваиваю ставку! Две тысячи моих гиней против вашей тысячи! Эй, парень! — герцог властно щелкнул пальцами, подзывая замершего неподалеку лакея. — Живо сбегай в гардероб за саквояжем его сиятельства!

— Прямо сейчас! — радостно прошамкал старик. — Идемте вниз, в зимний сад, там достаточно места для этой забавы!

Спустя десять минут мы спустились в просторную оранжерею на первом этаже. Я отмерил двадцать шагов. Сердце уже колотилось.

Англичане плотной, жадной толпой обступили импровизированный рубеж. Старый Кью лично воткнул в щель дубовой кадки червонного валета, повернув его ко мне тончайшим ребром.

Фрейзер, стоявший чуть в стороне, ехидно прищурился и громко бросил:

— Ставлю пятьсот гиней, что наш «русский снайпер» промажет. Французская хлопушка против английской карты? Это даже не смешно.

Несколько лордов одобрительно загудели. Кто-то уже начал делать ставки против меня.

Старый Кью только отмахнулся:

— Принимаю! Деньги на стол, Фрейзер!

Швейцар принес мой саквояж. Достал свой воронёный «Лепаж». Старый Ярослав внутри меня нервно сглотнул: «Черт, я ведь никогда толком не стрелял из гладкоствола…» А молодой Федька уже скалился и рычал: «Заткнись, старик. Сейчас мы им всем покажем.»

Подняв «Лепаж», я прицелился. Ствол чуть дрогнул. Черт, так дело не пойдет. Промажу. Позорище на весь клуб. И минус тысяча фунтов.

Еще раз прицелился… Снова не то! Нет той слитности оружия и стрелка, нет уверенности в себе… Никак. Мне надо время успокоиться и, главное — передать контроль над телом от разума коммерса Ярослава инстинктам бретера Толстого.

Он сделает все на отлично.

Опустил руку с пистолетом. Глубоко вздохнул. В оранжерее повисла мёртвая тишина. Кто-то из лордов громко выдохнул:

— Вы отказываетесь от пари, граф?

Фрейзер снова прищурился и добавил с гадкой ухмылкой:

— Ну что, граф? Передумали? Сдаетесь?

— Сдаюсь только перед женщинами, командор. А перед вами — никогда, — холодно бросил я. — Просто надо обновить порох на полке. Он был заряжен два дня назад, и в вашем скверном климате может дать осечку.

Послали швейцара за порохом. А янастраивался на выстрел. 'Давай, Федя, давай. Тебе все карты в руки.

Молодой Федька как будто отозвался: «Доверься мне. Дай телу вспомнить».

Наконец, порох принесли. Открыв полку, я подсыпал немного свежего пороха. Проверил кремень. И медленно поднял пистолет.

Короткий выдох. Каменная стойка. Плавная потяжка спуска.

Грохнул выстрел. Оранжерею мгновенно заволокло густым сизым дымом. Всё замерло.

Ни единого звука. Только лёгкий звон в ушах.

Дым медленно рассеивался…

        Топовая на АТ серия про Афган! Погибший офицер спецназа получает второй шанс… Он меняет историю СССР, заканчивает Афганскую войну и наблюдает убийство Горбачева!              

Глава 22

Дым медленно рассеивался.

Толпа ахнула.

— Боже правый… — выдохнул кто-то сзади. — Разрезан пополам! Прямо по ребру!

Старый Кью, пыхтя, подбежал к мишени первым. Схватил два обрывка картона, поднял их над головой и заорал на весь зал:

— Смотрите! Смотрите все! Чисто, как бритвой! Ха-ха-ха!

Он повернулся ко мне, глаза горели как у мальчишки:

— Пистолет! Дайте мне ваш чёртов пистолет, граф!

Я протянул ему ещё тёплый «Лепаж».