Принц Уэльский послушно подошел. Выглядел он форменным недотепой.

— А, Воронцов! — высоким, капризным голосом произнес он. — Кого вы привели? Это тот самый русский граф, который кормит медведей с рук?

Поднявшись, я отвесил принцу безупречный поклон. Не слишком низкий, чтобы не казаться раболепным, но достаточно изящный.

— Граф Толстой, Ваше Высочество. Медведи в России нынче сыты, поэтому я прибыл в Лондон, чтобы посмотреть, как играют настоящие мастера.

— Мастера? — Принц хохотнул, и его живот заколыхался. — Слышали, Браммел? Этот джентльмен считает нас мастерами. Садитесь, граф. Во что вы играете? Макао? Не желаете партию в пикет?

— Пикет, так пикет, Ваше Высочество, — ответил я, опускаясь в кресло напротив наследника.

— Отлично! — просиял принц. — Это игра для стратегов. Она напоминает мне войну: расчет, выдержка и умение вовремя пойти в атаку.

Услышав это сентенцию, я едва удержался от смеха. Принц явно в глаза не видел ни одного сражения. Воронцов за моей спиной издал звук, похожий на подавленный всхлип, и отошел к камину, не в силах на это смотреть.

Игра началась. Поначалу на кону стояли скромные суммы — по паре гиней за очко.

Пикет сильно отличался от макао. Если второе представляет собой примитивную лотерею на девятках, где для стабильного навара хватало просто читать рубашку верхней карты на раздаче. Пикет — другое дело. Тут надо рассчитывать многоходовые комбинации и вообще, шевелить мозгами. И главное — заранее, еще при тасовке, ювелирно пометить ключевые фигуры, чтобы затем безошибочно вытянуть их взамен сброшенного мусора.

Первые полчаса я работал над образом. Косил под этакого «дикого русского медвежонка», который попал к людям и теперь пытается казаться умнее, чем есть на самом деле. Я хмурил лоб, долго раздумывал над сбросом, иногда делал «ошибки», позволяя принцу забирать взятки одну за другой.

Джентльмены вокруг стола презрительно улыбались.

— Герцог, похоже, ваши две тысячи гиней останутся в Англии! — вполголоса заметил Фрезйзер Старому Кью.

Принц польщенно улыбнулся. Каждый выигрыш радовал его, как ребенка.

— У вас есть хватка, Толстой, — благодушно рокотал Его Высочество, загребая золотые монетки. — Но вам не хватает… лондонского лоска. Вы слишком прямолинейны.

— О, Ваше Высочество, вы читаете мои мысли как открытую книгу! — воскликнул я, изображая легкую досаду. — В России мы привыкли к широким жестам. Эти мелкие ставки… они стесняют мой порыв. Во если бы мы играли по-настоящему…

Браммел, стоявший за плечом принца Джорджа, сузил глаза. Он явно чуял неладное, но азарт наследника был уже разогрет моей лестью и легкими победами.

— По-настоящему? — «Принни» выпрямился, с некоторым изумлением глядя на меня в лорнет. — И каковы ваши представления о «настоящих ставках», граф?

— Ну, скажем, как в России, при дворе императрицы Екатерины, где ставили на кон не золото, а горсти бриллиантов!

Принц переглянулся со свитой.

— Простите, граф, но бриллиантов в наличии нет. Я непременно прикажу акционерам Ост-Индской компании привезти все драгоценные камни, какие они смогут вытрясти из махарадж. Но это, увы, в следующий раз!

— Ну, тогда, — со скучающим видом произнес я — ограничимся ставкой, скажем… в четыре тысячи фунтов!

Четыре тысячи — всё, что у меня было. Примерно четыреста фунтов из России. Семьсот — от Фокса. Около тысячи я выиграл только что.

И две тысячи от старого Кью.

В зале повисла тишина.