|
Всем. Потом список мер, расчёт, во что это обойдётся, а потом следующий ультиматум: «В случае если корпорация не сочтёт возможным выделить необходимые средства, прошу принять мою отставку. Председатель медицинской комиссии, начальник МСВС Кальтаниссетта, генерал лейтенант Террачино» «Присоединяюсь. Генеральный ревизор ЦБ (имя, фамилия)» И резолюция: «За какого людоеда вы меня тут держите?! Щенки кусачие! Не видите дальше собственного носа! Детей они пожалели. Я тоже. А ещё я жалею будущих жертв этих рассадников уголовной преступности и средств на расследования, возмещения, компенсации, лечение и похороны! Оплатить всё. Из резерва фонда развития. Ваш старый толстяк, но пока ещё не маразматик, Чезаре Кальтаниссетта» А мог бы такое написать несостоявшийся дон Рольяно? Я выключил комп и повернулся к профу. Он начал читать: — Я где то слышал, Что люди с тёмным прошлым, находясь На представленье, сходным по завязке, Ошеломлялись живостью игры, И сами сознавались в злодеянье… Что тебя так мучает? — спросил проф. — Он не находился на представлении, он в нём участвовал, и я тоже. Столичный трагик, которого принудили отправиться в провинцию последние нововведения, — усмехнулся я. — Не страшно ль, что актер проезжий этот В фантазии, для сочиненных чувств, Так подчинил мечте свое сознанье, Что сходит кровь со щек его, глаза Туманят слезы, замирает голос И облик каждой складкой говорит, Чем он живёт! А для чего в итоге? Из за Гекубы! Что он Гекубе?.. Уже ничего. Он, наверное, хотел подарить этот камень своей жене. Если можно убить ради неё одного человека; почему нельзя убить сто? — Значит, одного тоже нельзя. Глава 29 Понедельник получился не слишком весёлым. Опять занятие у синьора Брессаноне, опять после пропуска. Опять ничего не решил. Злорадные ухмылки Ориоло. Ненавидящий взгляд Линаро, издалека. Я тоже посмотрел ему в глаза, он отвернулся. Чёрт! Я чуть не взвыл из за этой победы. Теперь надо сделать так, чтобы он осмелился не только смотреть на меня издалека, но и подойти и набить морду, если, конечно, сможет. Это тебе не осуждающий взгляд невинной жертвы! Это уметь надо. Что же это за мир такой? В котором умный и талантливый парень сам бежит к садистам и ублюдкам, недостойным чистить его ботинки, и просит, чтобы его избили. И радуется, что не случилось чего похуже. И ещё благодарен небось что по голове ни разу не ударили! Ну это ясно, его голова — достояние корпорации, не смейте её портить. А то вас самих… Наверное, там и впрямь одна половина населения стучит на другую, иначе до него дошло бы, что я сам, уж точно, ни при каких обстоятельствах, на него не донесу. А больше нас никто не слышал. Ну не расставили же их эсбэшники жучки по всему Палермо. А жучок на территории Больцано — это вообще скандал, если не война со всеми сразу. Ну почему он такой псих?! Днём я так упорно занимался математикой (позориться ещё и в четверг ну совсем не хочется), что Виктор пришел звать меня на тренировку. Так. Ещё немного, и он меня туда волоком потащит. Вечером я предъявил себя друзьям: живой я и здоровый. А что было, рассказать не могу. — С тобой точно все в порядке? — спросила Лариса, когда мы с ней отошли немного в сторонку. — Угу. А депрессивный я потому, что опять видел этого парня. Лариса кивнула: — Это надолго. За пару недель даже ты не можешь победить в такой войне. Как мне понравилось это «даже». Я развеселился. В среду были очередные учения, синьор Соргоно решительно отказал Виктору, когда тот просился поучаствовать. Пришлось долго объяснять, почему нельзя. Меня самого пустили года полтора назад. |
