|
Пришлось долго объяснять, почему нельзя. Меня самого пустили года полтора назад. Я, правда, не стал рассказывать, как я этого добился. Не дай бог, попробует повторить. Я отвёл его на наблюдательную вышку и вручил бинокль: пусть посмотрит, это интересно. На игре мне не повезло. Меня подстрелили, причём в самом конце. Хорошо хоть отмываться не пришлось: почти вся краска попала на комбинезон. Зрелище, кстати, не для слабонервных: огромное красное пятно, окруженное брызгами, очень похоже на жуткую кровавую рану; даже не знаю, каким оружием можно нанести такую. Бутылкой кетчупа разве что. Весь вечер я готовился к завтрашним занятиям в университете. Утром в четверг я заметил, что так и не разобрал сумку, с которой ездил на Селено. Полез туда за отмычкой (всегда носи с собой) и наткнулся на бластер. О Мадонна, клептоман я, клептоман. Пора бы отвыкнуть. Семь лет уже кошельков не краду. Хм, а почему проф ни разу меня не поймал? Не меньше ста всяких краж, в том числе из его кармана. Хоть раз он должен был об этом узнать. Никогда я его не пойму! Передо мной, как перед Энрико Стромболи несколько дней назад, встал вопрос, что же делать с бластером. Не игрушка… Ох, опаздываю. Бластер я оставил на столе, чтобы не забыть сдать его в оружейную, когда вернусь. Ну не убьют меня за него. А горничная его не тронет, лучше стол оставит невытертым. Когда я, счастливый и довольный: утер нос Линаро, Ориоло и всем остальным, — посадил «Феррари» в парке, на посадочной площадке меня поджидал очень сердитый синьор Соргоно. — Добрый день, — сказал я озадаченно. — Пойдем ка со мной, — поманил он меня. Я пошел. И увидел: один из трехсотлетних нью британских дубов, гордость Джорджо, оказался сожжённым мощным импульсом, явно из боевого бластера. О, Мадонна, что это случилось? — Жертвы? — спросил я севшим голосом. — Обошлось, — так же кратко ответил синьор Соргоно. — Подробности тебе синьор Галларате расскажет. Я срочно связался с Гераклом, Диоскурами и Самураем: синьор Соргоно может не воспринимать их как жертв. Все целы. Слава богу. Я побежал в кабинет профа. Там на столе лежал бластер, а за столом съежился Виктор. Всё ясно, можно уже ничего не объяснять. Я прислонился к стенке около двери. — Идиот! Дебил! — застонал я. Виктор посмотрел на меня глазами больной, виноватой, побитой собаки. — Я думал, он учебный. — Я не про тебя, я про себя. — Правильно, — заметил проф. Потрясенный увиденной мною картиной, я на него не отреагировал. Боевой бластер в руках полного профана! Он мог застрелиться, покалечиться или убить либо покалечить кого нибудь другого. — Энрик, сколько раз ты держал в руках заряженный бластер? — спросил проф. — Семь, — ответил я, — если считать две ночи охоты на Джильо отдельно. Я уже всё понял. — Я никогда не говорил тебе банальную фразу, что все инструкции пишутся кровью разных болванов? — поинтересовался проф. — В данном случае меня, тебя и ещё одного человека. Виктор, это не ты. Вы оба можете идти. В данном случае это не разрешение, а приказ. Виктор догнал меня в парадной гостиной и встал у меня на дороге, просительно заглядывая в глаза. Вот уж действительно напроказивший щенок. — Да ладно, обошлось же, — утешил его я, — ты только и учебное оружие без разрешения не бери. Во избежание, как написал один древний историк. Глава 30 Опять у меня нет времени на проект «Кремона». А это теперь мой долг. Раньше можно было поразвлекаться и забыть: не моё дело. Теперь вот моё. Завтра мы будем рассказывать друг другу, чего мы достигли за последние две недели. А у меня ничего нет. Хорош стратег, всех загрузил работой, а сам филоню. Так что после возвращения из университета я сразу занялся руководством клана Кремона. |
