|
Понятно куда. — В общем то и направлять не надо, — заметил Алекс, — дурак завидует умному по собственной инициативе. — «Ни одна голова не должна подняться выше уровня, предустановленного императорской рукой» , — процитировал я, — это, кстати, из истории России, только в девятнадцатом веке. Виктор, а что ты можешь сказать об их экономике? — Тетрасиликон, — коротко ответил Виктор, — всё остальное неконкурентоспособно. Плюс низкий уровень жизни, и за счёт этого они могут себе позволить огромные военные расходы. Кстати, контролировать рождаемость они и впрямь запрещают. — Э ээ? Понятно, — сказал я, — только без подробностей, и так тошнит. Вредно и опасно иметь много природных ресурсов, можно упасть в такую яму… У Каникатти тоже тетрасиликон. На Этне двадцать сестерциев за грамм, на Новой Сицилии и Адриатике — почти сто, дальше больше. — А почему нам не испортили жизнь селениты? — поинтересовался Лео. Я вздрогнул. — Потому что без них можно жить, — ответил Алекс. — У нас, кстати, тоже появился тетрасиликон. — Кажется, на Джильо оказалось бедное месторождение, — заметил Лео, — так что это неважно. — Хорошо бы. А то, может, вешают макароны на уши? — Теперь я, — сказал я. — Во первых, литература. Читать им можно только то, что написано за последние несколько десятилетий в зоне Кремона. То же самое с музыкой, а живописи там нет вовсе, только монументальная скульптура: памятники ныне здравствующему синьору Кремона. Гениальных произведений их писаки не накропали. Все идеи укладываются в несколько расхожих лозунгов вроде: «Да здравствует наш синьор Кремона! Самый лучший человек на свете!», «Наши храбрые солдаты умирают, но не сдаются!», «Наши дети — самые счастливые дети в мире!», ну и — чуть чуть развлекательных книжек для подростков, в десять лет я бы прочитал не без удовольствия. Есть ещё запрещенная литература, она издаётся здесь, там за нее сажают в лагерь. Я пока не прочитал ничего — для диагонального чтения это не приспособлено. Но там то её никто, ну почти никто не читал и даже не знает, что она есть. А с руководством нам не повезло. Мы попали в ловушку: это не настоящие досье, это сказочки для храбрых кремонских хакеров. — Э э, ты уверен? — спросил Лео. — Почитай сам, с такими досье этих скотов пора в святцы заносить. — Что же делать? — Гвидо до сих пор уверен, что я могу справиться с любой проблемой. — Ну была у меня одна идея, — неохотно признался я, — но это пока так… В порядке полного бреда. Устраивать гонку вооружений себе дороже. С такой глупостью синьор Мигель ни за что не согласится. Так что можно попробовать сделать так, чтобы они сами себя перебили. Подбросить голодным псам вкусную косточку. Там небось и так интриг полно, а уж если появится какой нибудь приз победителю… — Почему ты так думаешь? Им там и так неплохо, — заметил Алекс. — Э э, нет! Им именно плохо! Никто из них не уверен, что завтра его не арестуют и не прикончат, да и с семьей могут сделать всё что угодно. И никаких реальных поводов для этого не нужно. Вывод: никто из них не отказался бы выбраться оттуда при условии, что в другом месте он тоже займёт высокое положение в обществе. — Контора по эмиграции для кремонских шишек! — провозгласил Алекс. — Обойдутся! — заявил Лео. — Угу, — согласился я, — лично я не стал бы спасать никого из них, даже если бы мне за это хорошо платили. — А что мы тогда будем делать с этими толпами мазохистов? — спросил Алекс. — Чёрт его знает! — ответил я. — Больше я пока ничего не придумал. — Нет, — заметил Лео, — твою идею разрабатывать бессмысленно. |
