|
— А на самом деле? — заинтересовался Виктор. — У нас на Сицилии они тоже есть. Обещают всеобщее процветание, но им в общем то никто не верит. — На самом деле коммунистические государства были очень бедные и «злые», понятно, что я имею в виду, — ответил я, — это много где написано. Так что верить им не стоит никогда. Опыт показывает, что вера одного человека в коммунизм стоит жизни десяти другим, которые никому ничего плохого не сделали. — Вот и Кремона такая же, — заметил Алекс, — им такое втюхивают… А проверить то они не могут. Мы, например, если верить кремонским сказкам, выиграли последнюю войну за счет помощи новосицилийцев и отменили все пенсии, и с тех пор наши старики мрут с голоду. Всё мрут и мрут. С самой осени. А с боевой техникой у нас всё в порядке, потому что все присутствующие, вместо того чтобы ходить в школу, по двенадцать часов вкалывают на каких то там заводах. Правда, заводов этих нет, я проверил, но какое это имеет значение. — Да а, — насмешливо потянул я. — Как это они узнали, что Виктор тогда летал с нами на «Феррари»? Придется тебе, Вик, где нибудь клясться, что ты не трогал гашетку. Мы посмеялись. Виктор покраснел. Вот не умеет парень проезжать. — Я же сказал: проехали! — тихо, но твёрдо заметил я ему. — Лео, а ты что накопал? — спросил Алекс. — То, что накопал я, вполне согласуется с тем, что сказал Гвидо. — Про доносчиков он ещё ничего не говорил, — заметил Лео. — А я и не знаю. — Хм, ну, судя по этим досье, стучат вовсю — если не каждый второй, то каждый десятый точно. А интересует их СБ очень многое. Смотрят ли соседи новости по стереовизору? Как комментируют или молчат? По средствам ли живут? Что болтают в пьяном виде?.. Но самое главное, — продолжил Лео, — я даже сначала не поверил: они отслеживают всех прилично учащихся детей с первого класса. Как то их сортируют. Некоторым дают зелёную улицу, а некоторых стараются «оглупить». Ну сделать что нибудь такое, чтобы ребёнок перестал учиться, перестал думать, любыми средствами. Я нашёл десяток описаний. Одному парню устроили несколько несчастных случаев, пока дело не дошло до ушиба головного мозга. Сначала они, правда, пытались справиться с ним иначе: специально организовали травлю в классе, где он учился, и не одну, притом что у них там такие обезьяньи порядки в школе! — Э ээ, — остановил его Вик, — обезьяньи, это как? Лео слегка смутился: — Ну это по косвенным данным. Я прочитал кремонскую статью, где это высочайше осуждается. Но что то не похоже, чтобы они хотя бы пытались с этим бороться. А как это объяснить? Ну например, Гвидо, что будет, если ты сговоришься с одним одноклассником и вы вдвоем отлупите другого твоего одноклассника? — Ну мы ж не отморозки какие!.. — неуверенно начал Гвидо. — Выгонят из школы, — добавил он решительно, — с гарантией, сразу и без всяких разговоров. Был случай в прошлом году, причём с восьмилетками. На младенческое недомыслие свалить не удалось. — Твоя школа — не показатель, — заметил я, — слишком уж престижная. Лео, а у вас как? — Ну всякая шантрапа, вроде той, что мы лупили осенью, у нас, собственно, учится. Но «подвиги» они совершают на улице. На виду у учителей — тоже чревато исключением. Второй раз попадешься — точно исключат, и иди куда хочешь. Со мной пытались драться вдвоём, давно уже, ну и попались директору на глаза прямо в процессе, уже три года обходят по широкой дуге. Так вот, в Кремоне всякие там «стадом на одного» официально осуждаются, а негласно поощряются, ну и направляются, в случае необходимости. Понятно куда. — В общем то и направлять не надо, — заметил Алекс, — дурак завидует умному по собственной инициативе. |
