|
— Нет, — заметил Лео, — твою идею разрабатывать бессмысленно. — Почему? — Ну представь себе машину, которая как то работает, и рядом робота, который заменяет в ней испорченные детали… — Я понял, — сказал я, — ну выкрутили несколько винтиков, их тут же заменят. На работу машины это никакого влияния не окажет. Механизм надо ломать как то иначе. Гвидо смотрел на меня с надеждой. — Не смотри на меня так, — попросил я, — ты же только что перелопатил всю мировую историю. И что? Думаешь, там не находилось желающих всё изменить? — Ну почему же, — ответил Гвидо, — например, в Китае успешные крестьянские восстания случались примерно раз в двести лет. Их удачливый предводитель садился на нефритовый трон, и всё оставалось по прежнему, если не становилось хуже. — Победил дракон, — тихо сказал Алекс. — Что? — Есть такая древняя сказка. Злобный дракон правил какой то страной, ну всех там угнетал, разумеется. — В смысле ел? — поинтересовался Гвидо. — Нет, именно угнетал, и все там жили в нищете и страхе. Периодически находились славные герои, которые приходили и сражались с драконом. Кто бы ни победил, управляющий выходил на балкон драконовского дворца и кричал: «Победил дракон!». Потому что если побеждал человек, он шёл в сокровищницу, видел все драконовское золото — и не мог устоять. И со временем сам превращался в дракона. — Понятно, а конец там какой? — спросил Лео. — Ну это же сказка. Конец хороший. Нашёлся кто то, кто устоял. В жизни так не бывает. — То есть задача не имеет решения, — заметил я. — То есть как это не имеет? — возмутился Лео. — Все древние цивилизации были такими, если я правильно понял. А потом появлялись какие то другие, все чаще и чаще. В конце концов, сейчас Кремона — не правило, а исключение. — А мы что же, больше никогда никуда не полетим? — спросил Гвидо. — Они и нас заперли в клетку? — Вот ещё! — сказал я. — Только я пойду спрошу, куда сейчас не слишком опасно лететь. Э э, Виктор, я тогда был не прав, ты же не знал, что значат слова «безопасность не гарантируется». Так вот, она никогда не гарантируется. Осенью мы, например, успели повоевать против Кремоны, потому что полетели полазать по скалам всего то километров за сто. И нас совершенно спокойно отпустили. — А вы меня возьмете? — с надеждой спросил Виктор. Быстрый обмен взглядами. — Ладно, на сегодня твоя задача: храбро молчать, если, конечно, мы влипнем. Справишься? — Угу, я постараюсь, — ответил Виктор. Хм, да он уже прямо сейчас подрагивает. Что за унылое болото эта Новая Сицилия? Я пошел спрашивать разрешения у профа. — А кто тебя заставляет выходить из нашей воздушной зоны? — поинтересовался проф. — В общем, никто. Так значит можно? — Можно, можно. А то я уже удивляюсь, что ты никуда, кроме университета, не летаешь. Только из зоны не выходи. Она большая, тебе хватит. — Ага, ладно. Я побежал обратно к друзьям: — Полетели! Говорят, кальтаниссеттовская зона достаточно большая даже для нас. Через пятнадцать минут мы уже взлетали. На сей раз Лео сходил за провизией не в караулку, а на кухню, заметил, что так намного вкуснее. Зато если будет бой, все это вкусное будет летать по салону. Так я ему и сказал. Так что Лео с Виктором минут пять потратили на правильную упаковку. Будем надеяться… Пока ребята выбирали по карте подходящее место, я с удовольствием покувыркался в воздухе. — Так нечестно, Энрик, — обиженно заявил Алекс, — какого черта ты выключил горизонт? — Это к Лео как к главному гурману, — откликнулся я. |
