|
Извини. Новенький десантный «Кенгуру» (не потому что прыгает, а потому что есть сумка для «детёныша») заслуживает не меньшего внимания, чем «Сеттер». Мы забрали Терезу и Лео с того самого многострадального газона (когда там, наконец, сделают посадочную площадку?), потом остальную компанию из центра Палермо и полетели на юг. Гвидо облачился в новенький десантный комбинезон, был горд собой и выглядел очень забавно. Алекс кусал губы, чтобы не расхохотаться. По дороге лётчик читал нам лекцию о своей птичке. Хорошая штука — перевооружение, особенно если меняется самое главное: все так и пылают энтузиазмом и радуются, как дети, новым игрушкам. Мы не заметили, как долетели. Помахав улетающему катеру, мы надели рюкзаки и бодро зашагали по тропке, проложенной какими то мелкими животными (постоянно приходилось отклонять ветки от лица). Через час я жалел, что надел эту кобуру: жарко, а я не могу снять куртку. Ладно, на привале что нибудь придумаю. Первый привал мы устроили через пару часов: это же увеселительная прогулка, а не марш бросок. Впрочем, если бы с нами не было девочек, я бы предложил проверить, сколько мы можем выдержать. Отойдя в сторонку, я засунул пустую кобуру в рюкзак, а бластер — в задний карман, а то ещё один такой переход — и у меня будет тепловой удар. Потом вернулся к ребятам и растянулся на мягкой траве: на наших газонах в парке она ещё недостаточно густая. В лесу совершенно не хочется болтать. Вокруг голубые этнийские сосны, заросшие мхом валуны совершенно сказочно дремучего вида, так и кажется, что вот сейчас откуда нибудь прихромает настоящий леший: кто посмел войти в заповедный лес? Или все лешие остались на Земле? И только птицы нарушают тишину. Им можно. К северу я заметил три яркие точки — наш эскорт. Ух ты! Фланирует над нейтральной полосой — прикрывает самое опасное направление. Может, ещё и на орбите кто нибудь висит. Геостационарной, точно над месторасположением такой значительной детали пейзажа, как Энрик. Через полчаса мы двинулись дальше. Тропа забирала вверх к скальному гребню, через который мы собирались перебраться. Яркая вспышка, на мгновение я ослеп. — Ложись! — крикнул я, уронил Ларису на землю и бросился сверху. Рядом топтался Виктор, я поймал его за ногу и дернул — он упал. — Лицом вниз! Ударная волна прошла над нами через несколько секунд. Чуть позже ещё какой то грохот. Я поднял глаза к небу — на нем уже не было маленьких ярких точек. Успели наши летчики катапультироваться или нет? Вечно у них соответствующая автоматика выключена за «паникерство»! Доигрались! Но может быть, всё таки… Я попытался вспомнить, как защищены от электромагнитной атаки спасательные капсулы. Чёрт, я этого толком и не знал никогда. Как то на Этне всегда воевали прямолинейнее: чем нибудь тяжёлым по башке, и всё. — Радиоэлектронная стенка, — заметил Алекс. Он мне напомнил: у меня появилась чертова куча обязанностей, и думать надо только об этом. Легко сказать! И все же… надо заняться тем, что я реально могу (и должен) сделать, и не думать о том, что я не могу изменить никакими силами. — Точно, — согласился я с Алексом. — Выбросите ваш комм, он не понадобится. Мы поднялись на ноги, все нормально, никто не пострадал. Я попытался связаться с профом: в эфире только треск, как и следовало ожидать. Карта в комме застыла в точке, где мы сейчас находимся, это хорошо: координаты определять не придется. Часы идут, всё остальное приказало ждать неделю. Связаться с Гераклом тоже не получилось. Плохо. — Что это такое было? — почти спокойно поинтересовалась Лаура. — Радиоэлектронная стенка, — повторил Алекс. — Для людей это не опасно, — успокоил он девчонок, — но радиоволны искажаются до неузнаваемости. |
