|
Извини, мне надо подумать. — Угу, только не вздумайте нарушать слово, которое вы дали Торре, а то я в вас разочаруюсь. — Какая разница, когда я умру? Сейчас или через пару месяцев после обмена пленных? — Э э, что у вас всех всех расстреляют? — Офицеров — да. Солдат — нет. У вас селенитовые шахты, у нас — терраформирование на Южном континенте. — Понятно. Терраформировать тоже можно по разному. — Я привстал. — Лейтенант Веррес, я даю вам свое слово, что приложу все усилия для того, чтобы вас не вернули клану Кремона, если вы сами этого не захотите! — Что ты можешь сделать? — грустно улыбнулся лейтенант. — Вы имели возможность убедиться, что не так уж мало, — парировал я, валясь обратно в постель. О, черт, мне действительно надо лежать! Лейтенант с тревогой посмотрел на меня: — Ты как? — Ничего. В самом крайнем случае мне вырастят новое лёгкое и пересадят. — Не набивайся на это. — Не буду. После такой тяжёлой работы: встать, дать слово чести и повалиться назад — надо как следует поспать. Так что оставить в покое лейтенанта было несложно. Проснулся я потому, что со мной что то такое медицинское делали. Пришлось дышать какой то гадостью, да ещё и Мама Маракана выругала: — Сказано тебе: не вставай! Потом пришел очень сердитый Торре: — Теперь ты рвешься на тот свет! Ты, между прочим, не пленный. Выдеру! — Хорошо быть пленным, — прохрипел я, — я не думал, что это так серьёзно. — Не пугайте ребёнка, майор Торре! — решительно встала на мою защиту Мама Маракана. Её глаза метали такие молнии!.. — Его напугаешь, — проворчал майор, отступая на заранее подготовленные позиции, — придется позвать вашего сыночка. — Позовите, — прошептал я, помогая ему углубить окопы до полного профиля, — ещё зимой хотел посмотреть, так не дали. Теперь я знаю, кто самый главный человек в Джильо Кастелло. Меня отвезли обратно в палату. — Это вы подняли тревогу, чтобы я не загнулся? — спросил я лейтенанта всё тем же хриплым шепотом. — Ну да. — Спасибо. — Брось, кто иначе спасёт мою шкуру? — Хм. Умирать он больше не хочет. Это хорошо, но теперь я обязан его спасти, иначе я стану предателем, как эти чертовы кремонские генералы. Плохо только, что я лежу пластом и голосок у меня… Возможности нулевые. Хорошо, что Алекс с Лео не утерпели и пришли сообщить мне, какой я идиот! Выслушав всё, что мне причиталось, я показал, что совсем не могу говорить, и сделал движение, как будто пишу. Мне сразу же подсунули блокнот и ручку. Я начал писать: «Заткнитесь и читайте молча! Кремона расстреливает всех офицеров, вернувшихся из плена. Я обещал лейтенанту Верресу, что его не отдадут. Попросите от меня Торре, чтобы его не включали в список пленных, а если он откажется, взломайте, черт вас побери, список и уберите его оттуда! Попробуйте спасти остальных. Через профессора или синьора Мигеля!» — Понятно, — нахмурил брови Лео, переглянувшись с Алексом, — не волнуйся. — Лежи, разрази тебя гром! — велел Алекс. — Утром придём и расскажем, что у нас получилось. Поздно вечером пришла Лариса, решила всю ночь бдеть у моей постели. Протестовать не было сил. Как мне надоело это замкнутое пространство госпиталя, спрятанного на нижнем этаже огромного подземного бункера, в котором может прожить некоторое время всё население Кастелло. Утром пришла добрая тетя Марта со своими страшными шприцами и обрадовала нас, что мир заключён, бегающую по джунглям роту частью перебили, частью переловили, так что уже можно выбираться на поверхность. Нашла кого радовать, лейтенант помрачнел, а я забеспокоился: успели ли ребята сделать то, о чём я их просил? Раненых, впрочем, вытащат на поверхность в последнюю очередь: естественно, случись что, нас будет сложно быстро затолкать обратно. |
