|
Я блаженствовал в предвкушении вопроса о моих школьных успехах, в том, что он будет задан, я не сомневался. И вот наконец критичный взор синьоры Будрио обратился на мою особу: если бы я не умел держать вилку, осчастливил бы её на всю жизнь. Задавать вопросы этому, этому… Взгляд у неё очень красноречивый, не то что язык. Так что она посмотрела на брата и спросила у него: — А в каком классе учится Энрик? — сладким голосом. Начало атаки по всему фронту — фи, как неизобретательно, а я то рассчитывал на длинный цирковой номер. — Энрик учится в университете, — ответил проф. Виктор даже забыл жевать. Его мать тоже. — Э ээ, ну уу на Этне, конечно, не такое уж хорошее среднее образование… — Экзамены на аттестат одинаковы во всей цивилизованной части Галактики, — заметил проф, — и ты, Бланка, тоже училась здесь. Его сестра покраснела как помидор и молчала минут пять. Не знаю, о чём она думала, но после пустилась в воспоминания о детстве дорогого брата Роберто, о том, какой он был замечательный и так далее. Если бы я поверил, это была бы месть. Но я посмотрел на профа и подмигнул: в том, что он был вроде меня, я не сомневался. Не е, дуры занимательны не более получаса, а потом надоедают. Хочется же поговорить о чём нибудь интересном, а она всё болтает и болтает. И никак её не заткнуть! Если я придумаю какую нибудь каверзу, то подведу профессора, она его в покое не оставит. Что же делать? Проф догадался первым. Пока его сестра в очередной раз набирала в грудь побольше воздуха, он обратился к племяннику: — Виктор, ты играешь в шахматы? Мальчик кивнул. Ну всё, берегитесь все дуры этого мира: мы начали обсуждать самые интересные партии финала последнего чемпионата Этны; Виктор же о них ничего не знает, надо просветить. Синьоре Будрио пришлось сделать вид, что она что то понимает. И замолчать! От шахмат мы перешли к другим видам спорта и обсудили достоинства и недостатки различных конструкций гоночных элемобилей. По ходу дела я забросил наживку, признавшись, что Рафаэль не слишком доволен тем, как я вожу машину, и видел, как улыбнулась синьора Будрио. Повеселимся. А парень, пожалуй, не так уж глуп, в шахматах разбирается, да и матушка его порядком достала. После обеда Виктор увязался за мной: — Э э, Энрик, а что ты сейчас будешь делать? — Решать одну задачу, — ответил я. — Если у меня останется время до тренировки, можно будет сыграть в шахматы, — сжалился я над несчастным. — Дать тебе что нибудь почитать? — Ну дай… Я привел его к себе и оставил перед шкафом с дисками, а сам сел заниматься. Виктор что то нашел и вставил диск в считыватель. — Если ты выбрал что нибудь смешное, катись в соседнюю комнату, — велел я, не оборачиваясь. Он хмыкнул и ушел в мою потрясающую гостиную. Синьор Брессаноне превзошел самого себя. Я придумал было длинный и сложный путь решения его задачи, а потом вдруг увидел, что всё гениальное просто. Сам себе не поверил и трижды проверил законность всех выкладок, вплоть до возведения заведомо положительных выражений в квадрат. А потом пошел выполнять своё обещание. Виктор бродил по мемориальной гостиной царя Миноса и моего охотничьего трофея. — И тебе всё это разрешили? — Он кивнул на копию фрески «Дамы в голубом». — А что? — удивился я. — Ну… порнография … — Чего?! — оскорбился я. — Если ты не знаешь разницы между красотой и уродством, это твоё личное горе. Виктор покраснел. Зачем я на него так набросился? — Ты хоть раз настоящую порнографию видел? — спросил я. — Не е, — признался он, — а ты? — Видел, — ответил я, — гадость. (Лазал как то на один сайт, даже не из любопытства, а в пику профу, потом полдня тошнило. |
