|
Ох, совсем с ума сошёл, будет потом хвастать синяками, полученными от чемпиона Палермо. Виктор смотрел на это представление раскрыв рот. — Хм, — кашлянул я, — сенсей научил тебя разминаться? — Угу. — Вот и действуй. Бедный мальчик послушался. Пропустил он из за меня незабываемое зрелище, много потерял. Лео умеет поставить в тупик не только вопросами. Такое поражение стоит десяти побед. Изнывая от зелёной зависти, я тоже вышел против Марио — и получил свою порцию синяков. — Зубастые волчата, — проворчал Марио. — Клювастые ястребята, — ехидно поправил его Алекс. Мы с Лео загнали в угол этого вредного типа и решили вытрясти из него душу, только не смогли решить, кто будет делать это первым. Пока мы сражались, выясняя этот вопрос, Алекс сбежал. Когда мы прощались, Лео сказал, что им с Алексом наконец то сделали общепалермские пропуска для элемобилей и завтра они гордо приедут сами, Гвидо Лео обещал захватить, благо по дороге. — И сколько времени вам делали эти пропуска? — заинтересовался я. — Месяца полтора, — протянул Алекс, — отец говорит, что при Алькамо было ещё дольше. — Безобразие, — возмутился я, — не буду заводить свой мобиль. — Ну тебе то быстро сделают, — легкомысленно заметил Лео. Я надулся: — Вот потому и не буду! Двуглавые церберы! Не нужны мне никакие привилегии! Вечером у всех ребят были назначены свидания, поэтому они уехали. О, чёрт, а я вчера не пошел гулять с Ларисой, хотя она очень прозрачно намекала. И на сегодняшний вечер я с ней тоже не договорился. Я отправился к себе и позвонил ей на комм. — Я не хочу с тобой разговаривать, — сухо сказала Лариса и прервала связь. Летучие коты! Она на меня обиделась. На этот раз всерьёз. И я сам виноват, почему я ей ничего не объяснил? Сначала сам убедил в том, что могу поделиться своими проблемами, не считаю её красивой куклой, а потом сам же… Я её оскорбил, хуже чем всякие типы вроде покойного Васто, с их «женщина — это тряпки, фигурка и мордашка», потому что подошёл поближе. Что же делать? Я побежал в караулку и попросил собиравшегося домой Марио подбросить меня в центр. — Ты что, сам не можешь? — Могу, но с утра обещал, что сегодня не буду, слишком уж был не в форме. — А обратно ты как? — На такси приеду или Рафаэля вызову, он ещё здесь будет. Я послал профу на комм сообщение, что уезжаю в центр и вернусь поздно. Ох, опять я нарываюсь на неприятности. У выхода мы встретили Виктора. — Ты уезжаешь? — Да, в центр. — Можно мне с тобой? — Нет. Виктор сник. — Это не потому, что я сержусь, просто никак нельзя. — Угу, — вздохнул он. Все окна второго этажа особняка Арциньяно были тёмными. Её нет дома? На всякий случай я позвонил в дверь. Мне открыла горничная: «Нет, синьориты нет дома. Она где то гуляет». Одна? Где? Ну из центральной зоны она не выйдет, размолвка со мной — не повод совершать самоубийство. В парке, наверное. Я побежал в парк. Физически ей ничего не грозит, драки драками, но девочек никто никогда не трогает, все знают, ничего ужаснее парень совершить не может, да и на девчоночий визг или крик «помогите» сбежится столько народу… Тем не менее к ней могут пристать, оскорбить или как нибудь унизить словами. Золотое детство, когда она никого не интересовала, кончилось. Субботний вечер, и народу в парке довольно много. Для Ларисы так безопаснее, но как я буду её искать? Стоп, не мельтеши, думай! Или она сидит за столиком в кафе, на террасе, растравляет душу, или бродит по тёмным аллеям, где меньше народу. В нашем любимом кафе и в трех других, в которые мы иногда заходили, Ларисы не оказалось. |
