Никаких элементов управления на карте не было. Я попытался тыкать пальцами в экран, но ничего не добился, кроме изменения масштаба.

— Карта! — сказал я. — Маршрут до фонтана Трёх Борцов!

Карта молча и доброжелательно на меня смотрела.

— Ну и куда тебя ***? — пробормотал я, вспомнив подходящий случаю анекдот.

— Костя! — ахнула тян. — Тут нельзя так выражаться!

— Завыражаешься тут…

— Приложи браслет. Карта должна понимать, какой у тебя уровень доступа.

Ах ты ж, господи, вот оно что. Карта меня просто не понимает! Я послушно приложил браслет к карте. Та радостно мигнула, и на экране появились кое-какие пиктограммы. Ну вот, пошло дело!

Голосового управления всё-таки не было, но я быстро разобрался с сенсором. Первым делом карта мне показала извилистую линию туристического маршрута. Я тыкнул поиск, ввёл «трёх борцов». Нужная точка тут же обозначилась на карте.

«Расстояние — десять километров».

— Ого, — сказал я.

— Что «ого»? — Тян сунула в карту нос.

— Пошевеливаться надо, вот что. Прямых трамваев отсюда нет. А если ещё заблудимся…

Мы быстрым шагом покинули вокзал. Тян — видимо, сказалась возвращающаяся генетическая и простая память — наконец-то проявила кошачью скорость и грацию. Мне даже не приходилось сбавлять шаг, чтобы она держалась рядом. Напротив, ещё и догонял.

— Куда несёшься? — ворчал я. — Карта-то у меня.

— Я когда злюсь, всегда быстро хожу!

— По-моему, Филеас, когда злится, бухает, или плачет под ковриком в ванной. Или плачет и бухает под ковриком…

— Он — да…

Мысленно я усмехнулся. С тян творились удивительные метаморфозы. И к чему они в итоге выведут — вопрос интереснейший.

Воздух в городе был свежий, дороги и тротуары — чистые. Буквально ни пылинки кругом. И народу не так чтоб очень много. Машин, кстати, тоже. В основном «троллейбусы», похожие на поезд, который нас привёз на вокзал. На некоторых улицах звучала музыка. Такая — релаксовая, ненапряжная, как в сортире какого-нибудь ресторана.

Встречные пешеходы улыбались. Мы явно выглядели неместными, однако никто нагло не пялился. Я почувствовал, что всё сильнее проникаюсь симпатией к этому миру. Отчасти, конечно, чувство было не такой уж бескорыстной симпатией. Я ощущал себя так, как, должно быть, ощущает маленький ребёнок, подкрадывающийся с чёрным несмывающимся маркером к безупречно белой стене. В какой-то момент даже испугался, не издаю ли на самом деле зловещего хихикания.

Так, спокойно, Костя! Возьми себя в руки.

Чтобы отвлечься, я нагнал тян и, сверившись с картой, подтолкнул к повороту.

— Интересно, а тут везде так люди живут? — спросил я. — Или есть какое-нибудь бедные районы?..

— Везде, — фыркнула тян.

— Так говоришь, будто уже тут была.

— А мне и быть не надо! Будто я не знаю, как всё устроено. Миры низших категорий обеспечивают энергией Высшие миры. Бедные районы — это Нимира, Костя! Твой мир — в том числе.

Я заикнулся было, чтоб сказать, что у нас есть, там, Москва, Венеция, Париж, Лондон, Нью-Йорк, ещё чего-то. Но потом ещё раз огляделся и проглотил оправдания. Сравнивать было бы попросту смешно. Чувствовалось, что здесь всё действительно устроено на совершенно другом уровне, всё иное.

— Слушай. А ты, если такая умная, объясни мне одну вещь…

Но спросить я не успел.