«Прошло почти три года, — подумала Сара, — с того времени, как он сидел на перилах в Кинтайре и рассказывал, каким должен быть его дом». Эти три года были благоприятными и для колонии, и для Луи. Колонией все еще управлял Кинг, питавший к Луи особое уважение, но все чувствовали, что дни Кинга на посту губернатора сочтены. Он управлял неплохо, но был недостаточно жестким, чтобы удовлетворить нужды министерства по делам колоний. Власть военных все еще не была сломлена, и никакие указы, исходившие из правительственной резиденции, не могли вырвать у них их привилегий.

Однако Кинг, пусть и больной, не бездействовал. У него было страстное стремление привести в строгий порядок дела колонии, чтобы они соответствовали нормам типичной английской общины. Идея с сиротским домом для девочек вызрела, и теперь огромное здание вмещало в себя недовольное стадо юных девиц. «Сидней Газетт» — первая газета в колонии — вышла за счет колониальных властей; исследования земель при поддержке Кинга упорно продолжались. Горный барьер все еще не был преодолен, и по-прежнему оставалось загадкой, что же кроется за ним. Но терпеливые поиски Мэттью Флиндерса постепенно раскрывали тайны континента. По приказу Адмиралтейства Флиндерс командовал шлюпом «Исследователь», которому предстояло составить карты береговой линии. С большой осторожностью он проделал путь с запада на восток, затем — с севера на юг — от мыса Лиуина до островов Уэссела, бесспорно доказав, что Новая Голландия и Новый Южный Уэльс расположены на одном острове. Он составил морские карты и схемы морских путей того неясного по своим очертаниям куска суши, который старые голландские карты называли просто «Терра Аустралис». Теперь он находился на пути в Англию со своими превосходно начерченными картами и тщательно заполненными судовыми журналами. Он отправился туда, лелея мечту, что всемогущее Адмиралтейство и Королевское общество примут его предложение, чтобы материк в дальнейшем назывался именем, которое он уже втайне дал ему — Австралия.

Губернатор Кинг наконец-то выяснил размеры своих владений; его тревожили не столько размеры этого пространства, сколько земли, заселенные фермерами. Они постоянно расширяли свои владения, ограниченные горами, начали двигаться на юг, дальше, чем того желал Кинг. Теперь понадобится целая армия чиновников, чтобы держать под контролем землю и фермеров, а именно армией-то и не умел командовать Кинг.

Корпус Нового Южного Уэльса — известный среди местного населения как Ромовый корпус — был для него таким же постоянным и серьезным источником боли, как его подагра. И офицеры, и солдаты все время чинили беспорядки, не подчинялись ему, подрывали его авторитет и насмешничали, и порой он готов был просто умереть от крайней усталости и разочарования. Министерство по делам колонии не могло оказать ему помощи: у них было мало времени и еще меньше денег, чтобы обеспечить его запросы. Макартур, которого он отправил в Англию на военно-полевой суд за дуэль с вице-губернатором полковником Паттерсоном, смог добиться того, чтобы его выслушали. Образцы шерсти мериносов, которую он получил от собственного стада, вынудили даже Министерство обратить на это внимание. Макар-тур пообещал, что их колония, которая порождала дотоле одни проблемы, вскоре станет экспортировать шерсть, которой хватит для всех прядилен Йоркшира. Его проекты получили полную поддержку и одобрение, и он возвращался в Сидней не с позором, а с триумфом и с дарственной на самую желанную землю в Новом Южном Уэльсе — Пастбищный район, где паслись стада дикого скота, собственность Правительства. Кинг бушевал, услышав эти новости: зачинщик беспорядков возвращается, став в десять раз сильнее.