Он подошел вплотную к лошади, не зная, что она собирается сделать. Держась за луку, она вдруг нагнулась и поцеловала его в щеку.

Он отскочил, как от удара.

— Черт побери! Не делай этого!

Она вспыхнула от его тона.

— Я не думала, что ты так сильно будешь возражать, — сказала она жестко.

Его глаза потемнели и были сердитыми, когда он воззрился на нее.

— Ты прекрасно знаешь, что такие поцелуи мне не нужны, по крайней от тебя, Сара. Не думай, что ты расплатишься с долгами, по-сестрински клюнув меня в щеку. Я получу от тебя те поцелуи, что хочу — или никаких!

Затем он отошел, отвязал лошадь и вскочил в седло, не говоря ни слова.

На этот раз впереди ехал Джереми. Сара следовала за ним по пятам.

Почти милю они молчали. Жара усилилась, солнце нещадно жгло им спины. Мухи летели за ними, жужжа вокруг лиц и усаживаясь на крупы лошадей. Никто не встретился им по дороге, они не разговаривали меж собой и даже не повернули голов, минуя развилку на ферму Хайд. Даже тщательно приглядываясь к их поведению, невозможно было заметить ни малейшего признака того, что инцидент с Ричардом на самом деле имел место. Знойная тишина буша была полной.

Наконец они подъехали к последнему изгибу дороги, откуда Сара впервые увидела Кинтайр. На них нахлынули одни и те же воспоминания, как внезапное возвращение того отдаленного дня — дня, когда они обнаружили свое соперничество, дня, когда они осознали силу друг друга и приняли решение друг друга одолеть. Не сговариваясь, они придержали лошадей.

Каждый из них вспомнил, без всякого сентиментального преувеличения, каким был в то время Кинтайр. Они вспомнили изувеченные холмы, из которых были выдраны деревья, чтобы дать место дому, с его обнаженной белизной, с голый пустым лицом, обращенным к реке и горам. В глазах обоих на миг плющ был сорван со стен, а фруктовый сад снова превратился в группку тоненьких юных деревьев. Все снова было развороченным и голым, как повсюду, где белый человек оставлял свой след на этой девственной земле.

Положение дома на холме и сейчас казалось смелым вызовом взгляду любого, кто попадал на эту дорогу. Но оба они были вынуждены признаться самим себе, что им не удается надолго удержать образ, который возник в первый раз. Он уже поблек, а годы вернули деревья на холмы, и мягкая английская травка заполнила пространства под фруктовыми деревьями. Это был все тот же Кинтайр, но одновременно — иной. Он уже не символизировал собой стремление Эндрю противостоять бушу и туземцам, даже климату и угрозе наводнений. Он был уже прочным и надежным — самым любимым его владением, потому что его труднее всего было завоевать.

Сара перевела взгляд с дома на Джереми. Ей не пришло в голову справиться о его мыслях. Она была уверена, что он думал о Кинтайре, о своей роли в его создании.

— Бесполезно считать, что мы можем ссориться подобным образом, Джереми, — сказала она наконец. — Мы все — ты, Эндрю, я — слишком нужны друг другу.

Он кивнул, принимая справедливость этого заявления — так же, как все эти годы он принимал безнадежность своей любви к ней, любви, которая выливалась в создание Кинтайра и любого другого детища Эндрю.

— Да, — было все, что она услыхала в ответ, но значение этого краткого слова было понятно им обоим.

Он слегка ударил пятками лошадь, и они с Сарой вместе поднялись на холм.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава ПЕРВАЯ

I

На протяжении двух последующих лет Луи де Бурже поразил колонию, делая то, что обещал: он пешком прошел всю местность, исследованную вдоль реки Непеан, тщательно выбирая участок, не столько подходящий по качеству почвы, сколько удобный для строительства дома.