Но наибольший интерес вызвали планы Луи по строительству дома. Он когда-то побывал в Америке и был очарован особняками, которые строили для себя плантаторы в южных штатах. Оя решил строить свой новый дом в соответствии с их проектами. Будучи французом и имея склонность к регулярным садам, он срезал и террасировал невысокий холм, на котором предполагалось построить дом. Это многих удивило. Пока еще в колонии ни у кого не нашлось ни рабочих рук, ни денег, чтобы позволить себе подобную роскошь. У Эндрю Маклея когда-то был подобный план в отношении Гленбарра, но он так и не был до конца осуществлен, потому что материалы были слишком дороги и их не хватало.

Луи почти не обращал внимания на вызванное им удивление, он продолжал свое дело, а в ответ на все эти разговоры лишь пожимал плечами. Каждое судно, входившее в Сиднейскую бухту, привозило товары, приобретенные для него агентом в Англии: книги, мраморные камины, шелка, чтобы драпировать огромные окна, стулья в стиле Людовика XV — поток вещей, которые перевозили по дороге к Непеану, казался нескончаемым. Он попытался посадить иноземные деревья, но большинство из них погибло; он построил вольер и заполнил его местными экзотическими птицами и птицами из индийских джунглей и Ост-Индии. Он даже некоторое время тешился идеей создать искусственное озеро, но понял, что засушливая пора не даст ему осуществить эту идею, а чувство меры подсказало ему, что протекающая у его порога великолепная река и асимметричные голубые горы за ней обладают слишком яркой индивидуальностью, чтобы с ними вязалось спокойное водное пространство. Ему пришлось отказаться от этой затеи, хоть и жаль ему было, что он не увидит того ужаса, в который поверг бы подобный проект его соседей.

Дом был закончен к весне 1803 года. К моменту завершения строительства очень немногим удалось его увидеть: фермы на Непеане были очень далеки, а состояние дорог отбивало охоту путешествовать. Поэтому дом, пока строился, оставался легендой. К этому времени Луи приобрел многочисленных друзей в колонии среди наиболее выдающихся ее представителей, и каждый из них знал, что в свое время будет приглашен посетить его. Но Эндрю Маклей с женой и детьми были первыми, чей экипаж поднялся с дороги вдоль реки по холму к парадному крыльцу Луи де Бурже.

II

У подножья холма Сара высунулась из окна экипажа, чтобы посмотреть на дом. Он гордо высился на откосе, белые стены его сверкали на солнце. У нее на миг захватило дух от этого вида. Это не был плантаторский дом, о котором говорил Луи: он напоминал дом, который Эндрю когда-то неосмотрительно пообещал Саре в Кинтайре. По фасаду он был отделан десятью белыми колоннами, строгими и гладкими; само здание было широким и низким, а за ним виднелся гребень холма, обрамленный грядой эвкалиптов. В конце портика несколько ступеней спускались к дорожке. За ней начиналась первая из трех незаконченных террас, врезанных в холм.

Сара молчала, даже не слушая замечаний Эндрю и взволнованного лепета детей. Когда экипаж остановился, Луи сбежал по ступеням и распахнул дверцу. Он приветствовал их, а затем, улыбаясь, помог выйти Саре и Себастьяну, которому еще было слишком трудно одолеть ступеньку.

Посреди этой суеты, когда двое слуг отстегивали дорожные корзины, дети громко болтали, а Эндрю обменивался с хозяином разного рода замечаниями, Сара не нашлась что сказать. Взяв за руку Себастьяна, она очень медленно поднялась по каменным ступеням. Лес вокруг дома был выкорчеван, и долина Непеана, река и горы в голубой дымке раскинули перед ней свои необъятные просторы.