— Эта штуковина, — ткнул пальцем Кох в штопор.

Анна взяла и головой мотнула, мол, веди к вину, чего опять за титьку схватился. Само получилось. Когда Анна открывала дверь, то чуть ею не зацепила имбецила. Он отшатнулся и рукой потянулся, опору разыскивая. За что получилось, за то и вцепился. Привычка опять же.

— Пошли, это в подвале, — с неохотой отцепился. Нет, не из-за вожделения медицинского этого прыщика, из-за боязни равновесие потерять.

Подвалом или винным погребом это помещение назвать было неправильно, наверное. Дом строили на холме и получилось, что в этом месте склон. Архитектор это обыграл грамотно и построил под половиной дома цокольный этаж. Метра в два высота. Из холла туда вёл коридорчик и пару ступенек вниз. Дошли гуськом, открыли дверь. Темнота. В гостиной луна вполне себе все рассмотреть позволяла. А тут окон не было. Выключателей тоже. Зажигать шарик светящийся в руке ведьма Анна не умела, а чиркать тут кресалом, чтобы огонь высечь и свечку запалить не правильно бы было. Услышат ещё наверху. Пришлось идти на ощупь. Чуть-чуть свет в открытую дверь из холла попадал. Сашка довёл кикимору до угла ближнего, где и стоял шкаф открытый или этажерка, должно быть, так нет, боковые стенки-то есть. До конструкции довёл, где последний раз вино видел. Общупали. Стояло всего две бутылки.

— В обе? — пропищала-прошипела ему в ухо шишига.

— Да. Как показывал, вкручивай в пробку.

Событие тридцать первое

Закон, живущий в нас, называется совестью. Совесть есть, собственно, применение наших поступков к этому закону.

Иммануил Кант

Назад, когда на дорогу выбрались, что к лесу ведёт заповедному с кикиморами и шишигами, уже светать начало. Не вставал восход, как в стихе:

Вставал восход, блистателен и строг,

За старых сосен медными стволами.

Нет пока просто небо посерело и мириады звёзд стали потихоньку растворяться, остались сначала самые яркие — Бетельгейзе, должно быть, всякие. Ещё бы знать, где она. Потом вскоре и они попрятались, и только Венера на востоке сиять осталась. Поспешали. Анна время от времени пятками пинала животик вороного великана и тот с задумчивого шага на короткий период переходил на вдумчивую рысь, но ленивый был англичанин этот. Как там грузинский князь его обзывал Суффолк-панч? Суффолк — это графство в Англии, а что такое «панч»? Эх, не занимался Кох никогда скотоводством… лошадиноводством. Тут специалист нужен. Всю жизнь рассаду выращивал. Саженцы. Если вдруг придётся этими княжескими конями заниматься, то надо специалиста искать.

Сашка сидел опять позади шишиги Анны и трусил, обхватив её и прижавшись. Кикиморе видимо нравилось, раз не дёргалась, или притерпелась уже, смирилась, как с неизбежным злом. Ну подумаешь, дурачок за титьки схватил. Пусть ему. Нечего радости убогого лишать.

Приехали, Анны сгрузила опять на грешную землю молодого отравители и пятками в очередной раз брякнула конику по пузе.

— Отведу мальчишкам в ночное, а то их запорют до смерти.

Виктор Германович согласно кивнул. Он и не подумал о мальчишках деревенских, и взаправду, за утерю коня стоимостью в полторы тысячи рублей на серебро забьют ребят до смерти. Ускакала навка, а Сашка кое-как доковылял до леса и там, выбрав палку поровнее, стал переходить от дерева к дереву по тропинке узкой, направляясь к землянке. А потом надоело зайцу бояться… да, надоело. Отбросил палку и пошёл. Нужно же учиться ходить? Сколько можно⁈ Нет, чуда не произошло. Не Иисус. Но от дерева к дереву по нескольку шагов делал.

В избушке он свалился на топчан, прикрылся тем куском серой материи, что использовала вместо банного полотенца Анна и отрубился.