Алан встал, потягиваясь, как кот. Его глаза казались еще наивнее, чем раньше, а поза — еще ленивее.

— Саймон, во имя той дружбы, что связывает меня и тебя, возложи свою задачу на меня.

Саймон поднялся из-за стола, подошел к Алану и положил свои руки ему на плечи.

— Ты так и остался любвеобильным мальчишкой. Послушаюсь тебя — и быть нам битыми. Ограничься выполнением моих приказов.

Алан схватил Саймона за руку:

— Умоляю тебя!

— И я, — решительно шагнул к Саймону Джеффри и полошил руку ему на плечо. — Послушай, брат, твоя задача сопряжена со слишком большой опасностью. Ты нужнее для других дел, и если ты погибнешь, нас могут разгромить вдребезги.

Саймон упрямо нагнул голову:

— Ты должен будешь встретить меня в воротах Бельреми, Джеффри. Вот тебе моя рука.

Мэлвэллет крепко сжал руку Саймона.

— Саймон, если так случится, что они убьют тебя на пути к порогам, в Бельреми не останется ни одного квартала, клянусь.

В глазах Саймона вспыхнул огонь.

— Бьювэллет не останавливается на полпути, Джеффри. Теперь слушай меня — и довольно сетований. Скрытно и тихо расположись за вон тем частоколом, жди, пока не распахнутся ворота и мост не опустится вниз. Тогда стремительно врывайся на мост и дальше — в ворота. Проследи, чтобы в нашем лагере не было заметно никакого движения. Этого следует избегать. Сам поведешь авангард, Алан пусть сопровождает тебя. Постарайся подойти к городу и ворваться в него как можно быстрее, Джеффри, так как мне может очень понадобиться твоя своевременная помощь.

— Клянусь Богом, — воскликнул Мэлвэллет, — если я не подоспею вовремя, будь я навсегда проклят!

Затем Саймон обратился сразу ко всем своим капитанам:

— И еще — всем передайте мой приказ: если кто-то из наших в бою сразит женщину или ребенка или причинит где б то ни было и кому бы то ни было несправедливую обиду, я лишу его жизни и медлить с этим не стану. И никаких поджогов и грабежей. Порядок и рыцарское благородство! Вы поняли?

— Да.

— Это все. Удачи вам, Хантингдон. Не смею вас больше задерживать.

Юный граф пожал руку Саймона и улыбнулся:

— Мы встретимся в Бельреми, Бьювэллет. Господь да хранит вас.

— И вас, — Саймон пристальным взглядом проводил выходящего из шатра Хантингдона и затем обернулся к двум свои друзьям. Его взгляд и голос потеплели: — Если это будет моя последняя битва, мои владения отойдут королю согласно моей воле. — Он поднял со стола лист пергамента с печатью. — Мое состояние я поровну делю между вами, кроме той части, которую я завещаю моему маршалу Морису Гаунтри и другим моим людям. Я оставляю этот пакет у Бернарда Талмэйна. Кто из вас позаботится о Седрике и Эдмунде ради меня?

— Я, — ответил Алан и отвернулся, подняв полог шатра и глядя в открывшееся перед ним пространство.

Джеффри опустил руку на плечо Саймона и заглянул ему в глаза.

— Саймон, ты раньше ничего подобного никогда не говорил, ни перед одной из наших битв. Что за зловещие предчувствия одолевают тебя, брат?

— Никаких предчувствий, — улыбнулся в ответ Саймон одними глазами, в которых, однако, оставалась озабоченность и беспокойство. — Просто сражение предстоит нелегкое, и я хотел бы, чтобы в случае чего все было в порядке.

— Если тебя убьют, — начал Джеффри и вдруг осекся. — Ну, да ты сам знаешь.

— Да.

— Если тебя убьют, — медленно заговорил Алан, — то умрет эта мегера Маргарет.

— Нет, это глупо.