— В Оливии векселяция какого легиона стоит?

— VМакедонского.

— Оформите и Беромира по нему. Пусть будет тоже центурионом при векселяции. Этого должно хватить, чтобы закрыть всякие торговые сложности.

— А если Беромир откажется? Что мы в праве ему предлагать во время торга?

— А он может отказаться?

— С ним никто этого не обсуждал. — осторожно произнес квестор. — К тому же он — друид. Да, местные зовут их ведунами, но я повидал друидов в своей жизни и точно говорю — мы имеем дело с каким-то восточным осколком кельтского мира. Так что… никто не знает, как он поступит. Особенно если мои опасения верны и какой-то из богов принимает слишком деятельное участие в его жизни.

Марк Аврелий тяжело вздохнул.

Встал из-за стола.

Прошелся по помещению.

Невольно выглянул в окно, где упражнялся с гладиатором его сын — Луций Элий Аврелий Коммод. Крепкий, ловкий и удивительно здоровый, но настолько же пустоголовый и недалекий.

Еще раз тяжело вздохнул.

— Так что мне ему предложить? — нарушил эту тишину квестор.

— Спроси для начала, что ему нужно. Потом обсудим. А так, в принципе, если станет совсем упираться — не обязательно и доводить до него, кем он числится. Достаточно, чтобы шло дело…

[1] Марк Аврелий был Великим понтификом с 161 года, с момента вступления на престол.

Часть 3

Глава 10

168, листопад (ноябрь), 11

Лошадь шла тяжело. То и дело делясь богатым внутренним миром в газообразной форме. Плуг же своим отвалом выворачивал пласты грунта шаг за шагом, ряд за рядом.

К счастью, большие корни залегали поглубже, и во что-то по-настоящему крепкое утыкаться приходилось нечасто. Остальное же плуг брал — рвал, резал и выворачивал. А своевременная смена коня позволяла поддерживать темп.

Хороший.

Бодрый.

Беромир специально решил распахать расчищенную землю под зиму. Зачем, и сам толком не знал, но слышал еще от деда, что так будет лучше.

У римлян уже существовал аратрум — архаичный вариант плуга. И кельты о нем знали. Только вот он весьма значимо отличался от того, что соорудил по памяти Беромир. Там что было? Правильно. Просто железка, которая лишь рыхлила землю, являясь, по сути, вариантом рало, сиречь сохи, пусть и более удобной в использовании. Ведун же выковал нормальный, привычный ему плуг с изогнутым отвалом, который так-то появился лишь в 1760-х годах и сделал настоящую революцию…

Беромир шел за конем и улыбался. Жизнь-то налаживалась.

Хотя не вся и не сразу.

Многое продолжало бесить. Слишком уж он не привык к тому формату социальных отношений, который здесь практиковалась. Это там — в XX и особенно XXI веке чрезвычайная эмансипация общества привела к, по сути, его атомизации из-за разрушения значимых социальных зависимостей. Практически каждый человек был сам за себя. Конечно, какие-то связи имелись, но даже в клановых структурах отдельных регионов того же постсоветского пространства они были во многом весьма условными.

Здесь же — в кого не плюнь — он был чей-то. Причем наглухо. Людей вне социальных структур попросту не существовало. И это не было формальностью. Чуть зазевался и вляпался в каскад кровной мести на многие годы. Вон — с Дарьей только чудом бортами разошлись. И то — из-за того, что крови пролилось немного.

А недавний эпизод у ручья?

Кто бы знал, как ему хотелось поубивать всех этих мерзавцев, посмевших напасть на него. Прямо там. На месте. Закидать пилумами, а потом развешать на ближайших суках на их собственных кишках. И что примечательно — он был бы в своем праве.