Он пристроил к делу всех.

Вообще всех.

Пользуясь передышкой, Беромир решил изготовить как можно больше дротиков. Просто чтобы обеспечить свое войско.

Костяные, как показал обстрел там, у реки, слишком слабо работали по целям. В отличие от железных. И с этим требовалось срочно что-то сделать.

Вот и трудились в авральном режиме, благо, что железной руды по округе загодя, еще по осени, приглядели много. А неполная сотня мужчин — это не два десятка юнцов.

Бояре со своими ребятами делались на шесть нарядов. Один заступал в дозор каждое утро, второй на добычу рыбы. Остальные четыре занимались либо с железом, либо с топливом.

Руду набирали в местах выхода и приводили на лодках к лотку, где и промывали. Держа его загруженным практически постоянно. Потом сырье обжигали в горшках, дробили и прогоняли через магнитный обогатитель. Что позволяло получать концентрат.

Дрова таскались лошадьми, благо, что несколько «мохнатых» друзей после боя удалось взять живыми и вполне целыми. Ременной упряжкой цепляли и волокли, что очень ускоряло доставку до места.

Дальше разделка, для которой имелись и большие топоры, и даже пара пил, включая одну двуручная. Полученные дрова частью шли на обжиг и обогрев, все же холодновато еще, а частью загружались в большие перегонные кубы, собранные из корчаг. И выжигались до угля, заодно получая сопутствующие продукты.

Тех двух пленных, кстати, активно привлекали к тяжелым работам.

За еду.

Пообещав, что если они будут пытаться сбежать или еще как морочить голову, то их обязательно продадут ромеям под переделку в евнухов. Подействовало. Да и куда бежать они не знали — кругом леса и своих не видно.

Раненые соратники Добрыни, которые оставались с декабрьского набега, также привлекались к работам. Они уже практически выздоровели и могли много где помогать. Тем более что они осознали — возвращаться им некуда. Там, у них дома, разгром и разорение. И их там никто не ждет. Ну, кроме сарматов, которые тупо убьют таких «возвращенцев», ведь те участвовали в разрешенном набеге…

Из накопившихся запасов шамотных и иных кирпичей, которые Беромир и его ребята постоянно делали понемногу, удалось собрать три печи для восстановления руды и четыре купольные — для тигельных плавок. Разумеется, все, как и ранее, с подогревом и наддувом ножными мехами.

На печах стояли ученики, приглядывая.

И на кричных, и на железных, и на угольных.

Они же выполняли роль молотобойцев, давая возможность ковать практически непрерывно. Нагретую деталь щипцами Беромир доставал из горна. И указывая, куда бить маленьким молоточком, позволял заготовку получше «обслужить», пока заготовка еще горячая. Потом ее закидывали обратно в горн и брали следующую.

И так без остановки.

Час за часом.

Разве что делая паузы на первичную расшивку тигельных болванок на подходящие куски.

В час при таком подходе удавалось сделать по десятку, а то и два наконечников для дротиков, а также утяжелители. Из которых по вечерам, на отдыхе, все вместе и собирали новые изделия.

А после того, как заменили все костяные варианты, перешли на пилумы. Новые. Про запас. Очень уж все оказались под впечатлением их залпа.

Раз.

И полсотни легло.

Чем еще их можно было бы так успокоить?

И если бы там, в засаде у бойцов имелось пилумов по две штуки, то они бы еще накрыли роксоланов. Прибрав их как минимум десятка два-три дополнительно. Или даже больше…

Впрочем, заготовок для метательных снарядов хватало ненадолго. И по вечерам, в основном, они возились с заграждениями. «Стругая» те самые сборные рогатки.

Собственно, ничего хитрого в них не было.

Колья с упорами да единые балки с отверстиями, позволяющими собирать небольшие секции «колючек».