— Вот! На то и расчет! — заметил Беромир.

— Да нам-то оно зачем? Это вам землю пахать так сподручнее. Хотя и ранее, на ремнях как-то управлялись. Для степи оно без разницы. — скептически заметил третий.

— А вот и нет. И для степи от хомута тоже польза великая. Если хорошую повозку сделать, толковую, то на ней одна лошадь увезет припасов, что семь-восемь или более ее товарок во вьюках. Оттого выступая в поход, можно двигаться не большим табуном, а налегке.

Все пять роксоланов уставились на ведуна.

Внимательно-внимательно.

Меж тем он продолжал:

— И на привалах не придется грузы с вьюков снимать, чтобы лошадь отдохнула. И за день получится проходить больше, и двигаться быстрее, ведь большой табун всегда едва плетется.

— А ты ту повозку сделать сможешь? — серьезно спросил один из них.

— Смогут. Отчего не смочь? Да только зачем? Нам сюда — в леса другие нужны. А с бэгами у меня дружбы нет. Повозка же такая только облегчит им набеги. Оно мне надо?

— А если дружба возникнет?

— Вот как это случится, так и поговорим. — улыбнулся Беромир. — Для степных друзей у меня много что интересного найдется. Отчего каждый конный воин много выше станет стоить в бою.

— У тебя⁈ — скептически переспросил старший из роксоланов.

— У меня.

— Ты на коне хоть раз сидел? — усмехнулся один из них.

— Мне это не нужно, — оскалился Беромир. — Когда тебе боги могут подсказывать, как ладнее поступить, то многое видится иначе.

— И как же?

— Не верите на слово?

— Дивно ты говоришь слишком. Нет, не верим. Покажи.

— Ну… это никуда не годится. Вы ведь пытаетесь выведать тайны, разыгрывая меня как мальчишку. — хохотнул ведун. — Давайте сделаем так. Вы прямо сейчас поклянетесь, что все увиденное у меня никогда никому не передадите и сами использовать не станете без моего разрешения. А я, подготовившись, вам эти тайные приемы покажу. И если окажется, что я прав, каждый из вас поклянется мне и моим наследникам в верности до самой смерти за себя и своих потомков.

Роксоланы помедлили немного.

Переглянулись.

И торжественно поклялись, в том, что их Беромир просил. А их лица уже не выглядели настолько надменно, как минуту-другую раньше…

Служивые степняки до конца дня возились с хомутом. А ближе к вечеру попробовали первый раз запряжку новую.

Так, вдумчиво и осторожно работая с конским составом, они проверяли и еще раз семь доделывали и правили хомут, доводя его до ума. Уже без участия Беромира, который больше наблюдал, да и то не всегда…

Ведун же вернулся к своим текущим делам. Он ведь перед самым роспуском рабочих решил их загрузить сенокосом. Все равно из них косы никто не брал, а потому их накопилось аж сорок две «литовки[3]», включая сделанные ранее[4].

Беромир их снарядил, само собой, с помощью других людей. Иначе бы делал это долго. А так — раздал поручений и собрал их как конструктор, на финальном этапе.

Отбил кромку для остроты.

И принялся опробовать да отлаживать. А потом и остальных привлек. Каждое утро забирая их всех на покос и меняя их по росе каждые полчаса. Чтобы и навыка набрались, и темп не снижался. Без опыта ведь выдыхали быстро…

— Ловко, — заметил вернувшийся Вернидуб, глядя в один из таких рассветов на работников, машущих косами. — Любо-дорого посмотреть. Гляжу, и сердце поет! Жизнь-то налаживается. В мое детство ничего такого не было.

— Да куда там! — махнул рукой Беромир. — Им еще учиться и учиться. Как и мне. А вообще, по уму надо не руками махать, а конной запряжкой косить, сделав такую сенокосную колесницу.