-  А знаешь, почему? - сказал я Рындичевичу, изложив эти мысли. - Он уже в забросе. В очень далеком забросе, понял? И менять реальность сверх этого ему нельзя.

    -  Из будущего, думаешь?.. - Славик в сомнении покрутил головой. - Хм… ругаться он больно здоров. В будущем таких слов, наверное, и не знают.

    -  Так это для маскировки, - меня распалило его сомнение, - слова-то трудно ли выучить.

    В общем, Рындя согласился с моими доводами, и мы решили поговорить с Артуром Викторовичем начистоту. Пусть не темнит. Шеф, сидя за этим столом, выслушал нас (меня, собственно) с большим вниманием - и бровью не повел.

    -  Превосходно, - сказал он. - Потрясающе. Дедуктивный метод… А неандертальцы пользовались беспроволочным телеграфом.

    -  При чем здесь неандертальцы? - спросил я.

    -  При том. Проволоки-то в их пещерах не нашли. Чем этот довод хуже того, что, раз я в забросы не хожу, значит, человек из будущего? Прибыл в командировку научить Рындичевича и Возницына технике движения во времени - двух избранников. А вам не кажется, избранники, что вера в пришельцев из будущего - такой же дурной тон и нищета духа, как и вера в космических пришельцев, коя, в свою очередь, лежит рядом с верой в бога! «Вот приедет барин, барин нас научит…» Лишь бы не самим. Вынужден вас огорчить: никакого будущего еще нет. Прошлое есть, настоящее есть - передний фронт взрывной волны времени. А будущее - целиком в категории возможности.

    -  Ну, здрасьте! - сказал я. - Когда я отправляюсь на сутки хотя бы назад, оно для меня - полная реальность.

    -  Ты не отправляешься назад, в прошлое, друг мой Саша, - шеф поглядел на меня с сочувствием, - ты остаешься в настоящем и действуешь во имя настоящего.

    Значит, вы еще недопоняли… Все наши действия суть воспоминания. Полные, глубокие, большой силы - соотносящиеся с обычными воспоминаниями, скажем, как термоядерный взрыв с фугасным, но только воспоминания. Действия в памяти…

    -  …такие, что могут изменить реальность! - уточнил я.

    -  А что здесь особенного, мало ли так бывает! Если очевидец вспомнит, как выглядел преступник, того поймают; не вспомнит - могут и не поймать. Он может вспомнить, может не вспомнить, может сказать, может умолчать - интервал свободы воли. У нас все так же: воспоминания плюс свободные действия в пределах возможного. Только, так сказать, труба повыше да дым погуще. Никакой «теории из будущего» здесь не нужно.

    И смотрит на нас невинными глазами да еще улыбается.

    -  Нет, ну, может, нам нельзя?.. - молвил Рындичевич. - Мы тоже свою работу знаем, Артур Викторович: в забросе лишнюю информацию распространять не положено. Тем более такую! Но - мы же свои… И никогда никому… Вы хоть скажите: третья мировая была или нет?

    -  Конечно, нет, раз засылают оттуда, о чем ты спрашиваешь! - вмешался я. - До того ли бы им было? Вы лучше скажите, Артурыч, вы из коммунистического или ближе?

    -  Да… черт побери! - Багрий хряпнул по столу обоими кулаками. Говорят вам, нет еще будущего, нету!.. Ох, это ж невозможное дело, с такими поперечными олухами мне приходится работать!

    И начал употреблять те слова, какие, по мнению Рынди, в будущем станут неизвестны. Кто знает, кто знает!

    III. СИГНАЛ БЕДСТВИЯ

    -  Так! - Багрий смотрит на нас. - Не слышу предложений по Мискину. А время идет, в девять часов в институте начнется рабочий день.