Изменить размер шрифта - +

    -  Как всегда, - проворчал старик. - Никак не могут понять, что нельзя отдать год еще непрожитой жизни…

    Клим обернулся: за ним спешила рыжая девушка; чуть дальше - трусил Гордей.

    И он, подавив неясную мысль, что где-то уже видел эти бездонные зеленые глаза, побежал прочь еще быстрее.

    Октябрь 1993 - май 1995

    Магнитогорск - Николаев - Москва

    ДУША ЧАЩОБЫ

    «Придется ехать через Черное», - подумал Выр с неудовольствием. Старый бор жители Тялшина и окрестных земель старались обходить стороной. Мрачновато там… Нечисть, опять же, пошаливает. Кому охота голову в омут совать? Правда, кое-кто отваживался там хаживать, но только если не оставалось другого выхода. Вишена Пожарский, говорят, в одиночку Черное проходил не раз, да и побратимы его - Славута-дрегович, Боромир Непоседа, Похил - тоже там бывали и ничего, целехоньки.

    Но Выр-то не ровня им. Побратимы - воины, меч им привычен. А Выр - простой охотник. И приятель его, Рудошан, тоже охотник. Только и оружия, что пара ножей да луки со стрелами.

    Впрочем, людей ни Выр, ни Рудошан, как раз не боялись, а против нечисти оружие тоже не особый помощник. Вот Тарус-чародей, наверное, прошел бы Черное насквозь играючи, даже не глядя по сторонам. Черти, поди, разбежались бы с визгом, только он появись.

    Выр вздохнул. Телега, груженная ворохами шкурок, тихонько поскрипывала. Рудошан отпустил поводья и беспечно болтал ногами, даже орехи, стервец, щелкал. Словно не в Черное им теперь дорога, а трактом, до самой Андоги, где путников больше, чем леших в лесу.

    -  Эй, друже, будь начеку, - посоветовал Выр. - В Черное въезжаем!

    Угораздило же Мигу так разлиться! Не пройти нипочем, только бором, чтоб его…

    -  Да ладно, Выре, - отмахнулся Рудошан. - Не беги впереди телеги. Последнее время в Черном никто не пропадал.

    -  Потому что никто туда не совался, - проворчал Выр. - И Рыдоги вспомни - ведь никого не осталось, все селения обезлюдели.

    -  Где Рыдоги! - отмахнулся Рудошан. - Сколько дней топать.

    Выр только вздохнул. На душе было муторно, и предчувствие навалилось какое-то нехорошее. Выровы предчувствия часто сбывались.

    Чаща стиснула поросшую травой и побегами ольхи дорогу; крепкие ядреные сосны с непривычно темной корой и непривычно темной хвоей мрачно простирали к путникам корявые ветви. Воздух стал каким-то серым, словно и не в лесу. Птичьи голоса остались где-то позади, а в Черном только тишина гулко звенела в ушах. Выр невольно передернул плечами.

    Постепенно дорога превратилась в тропу, телега еле продиралась меж колючих веток, а конь то и дело пригибал голову и цеплял гривой хвою.

    Рудошан догрыз орехи, выплюнул скорлупу и устроился в телеге поудобнее.

    -  Эй, Выр, лезь ко мне! - позвал он. Выр отрицательно помотал головой.

    -  Охота тебе ноги бить, - сокрушенно вздохнул Рудошан.

    За очередным поворотом тропы конь стал, как вкопанный. Поперек пути лежала сухая сосна в несколько обхватов. Верхушка ее пряталась в переплетении обломанных крон; как рухнуло старое дерево на соседей, так и застыло, чуть не достигнув земли. Человек ползком пробрался бы под мшистым стволом, но как быть с телегой и лошадью?

    Выр хотел чертыхнуться, но вовремя вспомнил, что в таком месте имя нечистого лучше не произносить и только сплюнул с досады.

    -  Ну вот, приехали, - Рудошан соскочил с телеги, приблизился к преграде и задумчиво пнул ее сапогом.

Быстрый переход