Изменить размер шрифта - +

Тенслип не просыпался.

Постоянные тренировки с шестизарядником стали приносить плоды. Теперь Вэл выхватывал его из кобуры, пожалуй, также быстро, как и Уилл, который всегда говорил, что к стрельбе у него талант. Меткий, ловкий Вэл никогда не испытывал желания убивать, но если найдет Зонненберга и его подельников, то не пощадит никого. Против них нет улик, чтобы обвинить в убийстве Рейли перед законом. Он отомстит сам. Если, конечно, не получится по-другому.

Вернувшись в хижину, Вэл увидел, что Тенслип проснулся и наблюдал за ним сквозь открытую дверь.

— Ты хорошо управляешься с этой штукой, малыш? Упражняйся, она тебе скоро понадобится.

— Я не хочу жить на Западе. После того, как разделаюсь с Зонненбергом, поеду на Восток и, пожалуй, останусь там.

— Может быть. Но эта земля притягивает человека. Смотришь на горы, на открытые просторы равнин, и они не отпускают тебя. Я всегда жил на Западе. Маленьким мальчиком больше всего хотел стать траппером, но когда подрос, моими кумирами сделались ковбои. Я был неплохим ковбоем и лучше всех объезжал лошадей. А потом как-то вечером, когда мы с ребятами сидели на мели и хотели поразвлечься в городе, собрали десяток коров и продали. Об этом пронюхал шериф, и нас стали разыскивать за скотокрадство. — Тенслип чувствовал себя лучше, и ему хотелось поговорить. Вэл слушал. — Я и представить себе не мог, что стану преступником. Знал многих из них. Ничего завидного в их судьбах нет — все время в бегах, никаких перспектив, впереди тюрьма либо веревка. Но так уже получилось — один бездумный поступок, и я покатился. Правда, наемным ганфайтером не стал. Первый, кого убил, был гнусный тип. Он нанимал людей для черной работы: спалить дома переселенцев или убрать неугодного ему ранчеро. Он и мне предложил такую «работенку». Я возмутился и выложил ему все, что о нем думаю, а он схватился за револьвер. Но я оказался быстрее, хотя в то время еще не знал за собой такой прыти. Конечно, носил шестизарядник, — а кто тогда его не носил? На пастбищах иногда им приходилось пользоваться.

— Вы убили его?

— Всадил две пули, прежде чем он успел вскинуть свою железяку, и оказался преступником. — Тенслип устало откинулся на подушку, закурив самокрутку, которую для него» свернул Вэл, вздохнув, добавил: — Давай, малыш, сматывайся из этих мест, на Востоке лучше.

Все последующие дни Вэла мучило беспокойство: Зонненберг с Симпсоном встретятся и расстанутся, как их потом найти? Но не уезжал. А Тенслип с каждым днем набирался сил.

Однажды Вэл присутствовал при беседе Уилла с армейским врачом. Теперь ему вспомнились его слова: «Люди, живущие на Западе, сделаны из сыромятной кожи и железа, их так легко не убьешь. Это заслуга мяса с бобами, тяжелой работы и свежего воздуха».

Когда Тенслип начал подниматься, Вэл сказал ему, что уезжает.

— Хорошо, приятель, — согласился Тенслип. — Теперь я выдюжу.

— Как и обещал, оставляю лошадь и седло Уилла, его револьвер и свою винтовку. Сам возьму винтовку Уилла.

Тенслип вдруг отвернулся, по тяжелой, натруженной руке его пробежала дрожь.

— Малыш, ты славный парнишка, — с трудом выговорил он. — Ели у тебя когда-нибудь будут неприятности, рассчитывай на меня.

С языка Вэла готов был сорваться один вопрос, но он все время в нерешительности колебался — задать его или нет, ведь дверь в прошлое для него давно закрылась.

— Тенслип, вы знали мою мать? Вы знали Майру Корд? — наконец спросил юноша.

Тенслип обернулся и внимательно посмотрел на него.

— Это прочитанная книга. Забудь о ней.

— Какая она была?

— А ты забыл? — резко произнес Тенслип.

Быстрый переход