|
— Обоняние действует проще и непосредственнее. — По ее команде в воздухе появилась большая серая модель мозга. — Теперь добавь глазницы и покажи нам первичную ретинофугальную проекцию. — Глазные яблоки на модели пришлись очень кстати — без них Мэри не отличила бы одну долю от другой. Красная подсветка позволяла видеть два нерва, идущие от них в средний мозг, где они перекрещивались и тянулись дальше, в заднюю часть полушарий. — То, что мы видим глазами, помещенными впереди, должно пройти через весь мозг, прежде чем попасть на визуальный участок коры сзади. Здесь сигналы проходят первичную обработку и лишь потом направляются на другие участки для дальнейших стадий процесса.
Хэтти распорядилась показать нервы целиком, и мозг точно вспыхнул изнутри. — Впечатляет, да? Зрение — главное из пяти чувств. Почти треть мозга занята обработкой зрительных образов. Она дала модели команду показать зрительную активность Эллен Старк. На этот раз осветились только глаза и нервные волокна до своего пересечения в центре мозга. — Видите? Сигнал пропадает задолго до глазных долей. Свет горит, только дома никого нет. Сравним теперь зрение с обонянием. Покажи нам обонятельную активность пациентки. Под глазами высветились два зеленых пятна. — Вот он, обонятельный эпителий, выстилающий верх носовых пазух. Из него складываются обонятельные луковицы, единственная мозговая ткань за пределами черепа. Эпителий контактирует с воздухом, которым мы дышим. — Хэтти указала на долю мозга, примыкающую к зеленым участкам. — А вот и обонятельная кора, прямо тут, по соседству. Обоняние — единственное из сенсорных ощущений, поступающих прямо в мозговую кору. Это дает ему не имеющее аналогов влияние на те части мозга, которые ведают эмоциями, мотивацией и некоторыми видами памяти. По окончании лекции Хэтти ушла, взглянув предварительно на эмбрион. Евангелины тоже посмотрели. Креветка, как показалось им, нисколько не выросла со вчерашнего дня.
Меррил Миви лежал в усадебном бункере, углубленном под землю примерно на четверть клика. После вчерашней атаки домашних техносов Крошка Ханк счел, что благоразумней будет переместить его вниз. По крайней мере пока не выявится, кто в этом виноват и как виновные преодолели защиту усадьбы. Однако Миви, остро чувствуя тяжесть земляной толщи у себя над головой, особенно защищенным себя не чувствовал и ночью спал плохо. Можно ли найти хоть одно безопасное место, если враги Элинор способны превратить ковровых уловителей в бойцовых собак? Одно вообще-то можно. Рядом с его убежищем расположен нулевой бункер, сооружение мирового класса. Туда не проникают ни электромагнитные излучения, ни длинноволновые колебания Земли, ни космические лучи, ни ультразвук, ни какая-либо шпионская техника, даже квантовая. Так, во всяком случае, говорила ему Элинор. Сам Бог, хвасталась она, там ее не подслушает. Там Миви, может, и выспался бы. Шея у него болела, гортань саднила. Схватка с уловителями оставила синяки на всем теле. Стрела, правда, спасла Миви от удушения, но лишь по его прямому приказу. Ее возможности внушали почтение, однако для телохранителя соображала она очень медленно. [Стрела], сказал он по-старкесски, [что ты такое?] [Не понимаю вопроса], ответила она на том же языке. [Ты ментар?] [Ответ утвердительный]. [Личность ли ты?] [Не понимаю вопроса]. [Обладаешь ли ты самосознанием?] [Не понимаю вопроса]. Миви встал с кровати, прошлепал в ванную. Человек тридцать, привыкших к условиям класса люкс, могли бы спокойно пересидеть в этом бункере ядерную или биологическую войну, ни в чем себе не отказывая. Помывшись и одевшись, он пошел завтракать на камбуз. Там его ждал Крошка Ханк в человеческий рост, в одеянии из шкур оцелота. |
