Кусков вышел на твёрдую кочку. Остановился. Огромное рыжее болото было вокруг.

— Ах я осёл! — ругал себя Кусков. — Ничего-то я не умею! Тупой! Двоечник несчастный! — Он даже стукнул себя по голове. — Поправку нужно было делать на широкий шаг.

«Как же теперь быть? — думал он, опираясь на шест. — Теперь даже вернуться невозможно. Трава под дождём поднялась, и следы исчезли. Надо думать!» Лёшка открыл разбухший от воды блокнот и стал высчитывать весь маршрут заново, добавляя на каждый десяток лишних два шага. Никогда ни на одной контрольной по математике не волновался так Кусков. Там от правильного ответа зависела отметка, на которую Лёшке было давно наплевать, а здесь — жизнь… И не только его.

«Вот выйти отсюда и уехать куда-нибудь, пускай там остаются! — подумал он. — Пропадут там, пока экспедиция придёт. Они же сожрут друг друга, как пауки в банке».

«Так им и надо!» — сказал один Кусков, тот, прежний.

«Да нет, не надо! — не согласился другой Кусков, новый. — Там Вадим, да и эти, какие бы ни были, а всё-таки люди».

«Ничего себе люди! Фашисты настоящие!»

«Может быть! — согласился новый Кусков. — Может быть, они преступники, только судить их не тебе!»

«Почему это не мне?»

Дождь колотил по насквозь промокшей куртке Лёшки. Он замёрз, устал, ему хотелось лечь и не двигаться. Или хоть немножечко отдохнуть.

— Нет! — сказал себе Лёшка. — Ляжешь — не подымешься. Нужно идти вперёд! Идти, пока есть силы.

Он несколько раз внимательно просчитал весь маршрут и решил, что ошибся всего на сто пятьдесят шагов.

— Тут где-то должна быть вешка, за ней поворот, — сказал он, поднимаясь и снова пускаясь в дорогу.

— Раз, два, три… десять… пятнадцать! — считал он вслух, вытаскивая стопудовые сапоги из жидкой грязи. — Сто… сто двадцать… сто сорок! Есть!

Он увидел тёсаный кол, старый и прогнивший. Но Лёшка был уверен, что это вешка. Кол был просмолён и обтёсан топором.

— Есть! — Мальчишка был готов целовать эту чёрную гнилую вешку. — Вперёд!

И опять чавканье воды под ногами! Он падал на колени, проваливался в трясину, полз, но двигался вперёд.

«Терпи! Терпи!» — шептал он. Тренер чаще других повторял это слово на тренировках. «Давай! Давай! Победа зависит только от тебя! Не тот боец, кто побеждает, а тот, кто умеет терпеть! Победа не может быть случайной! Учитесь не побеждать, а добиваться победы!» Странное дело: смысл этих слов дошёл до Кускова не там, в спортивном зале, где он бросал противников одного за другим на татами, а вот здесь, в этом затхлом бесконечном болоте.

Сквозь завесу дождя он увидел лес! Лёшка не поверил своим глазам. Высокие сосны были совсем близко, каких-нибудь метров двести!

— Дошёл! — сказал он. — Дошёл! Вон камень! Вон тропа, бегущая мимо деревьев.

Блокнот совсем размок, и Лёшка не мог определить, где он остановился и куда делась тропа.

— Да наплевать! — сказал он. — Пойду прямо.

Ощупывая шестом кочки, он запрыгал по болоту как заяц. Эти кочки, похожие на затылки нестриженых деревенских мальчишек, становились всё меньше. Лёшка с трудом удерживался на них. Он остановился, балансируя, на крошечном кусочке твёрдой почвы. Белёсое моховое болото было вокруг.