И Кусков вспоминает всё! Всё сразу.

Когда там, в крепости, Вадим сунул ему за голенище болотного сапога блокнот с картой, Лёшка сразу решил бежать, но это было не так просто.

Он выскочил из избы.

— Алёха! — закричал ему отец. — Ну-ка, помоги.

Вдвоём они выволокли резиновую лодку за ворота.

— Ты это! — сказал отец. — Ты сиди здесь. С лодки глаз не спускай. Это моя лодка. Я её специально купил, чтобы по болоту всё вытащить! Так что это всё наше! Я это никому не отдам!

«Как это раньше отец мог казаться мне красивым?» — подумал Лёшка, разглядывая отца как совершенно чужого.

— Тут миллионы! — бормотал бармен. — Я за своё кому хошь горло вырву!

— Это точно! — не утерпел Кусков, но отец не расслышал.

— Стереги! Я ещё что-нибудь прихвачу!

Лёшка подождал, пока он шмыгнул в щель ворот, как крыса в амбар, и сам двинулся вдоль стены.

За углом крепости ещё были видны следы: примятая трава на болоте ещё не успела подняться. Он чуть было сразу не бросился по тропе, но вовремя спохватился.

«Ага, — подумал он, — а как я стану пользоваться картой, когда дойду до того места, где нет следов… Нет! Тут нужно вымерять всё с самого начала».

Он, стараясь не торопиться, рассмотрел последний лист блокнота, где была нарисована крепость. Нашёл на стене крепости большой вырубленный в брёвнах крест, подобрал валявшийся шест и сделал первый шаг.

Теперь он как бы раздвоился. Как будто в нём сразу поселилось два Кускова.

«Давай! Давай быстрее! — торопил один, прежний Кусков, тот, что мечтал о богатстве и хотел, чтобы его называли Альбертом. — Опомнятся в крепости, догонят по следам. Отнимут карту, и всё! Давай быстрее! Вот след какой чёткий! Что шаги отсчитывать!»

«Поспешай медленно! — говорил другой Кусков. Новый, незнакомый, о существовании которого Лёшка и не подозревал раньше. — Вадим заморочит им голову! Заставит всё заново перевязывать и упаковывать! Тебя не будут искать часа полтора. Ты километра на три уйдёшь — не догонят!»

Лёшка цепко перехватывал шест и шагал по зыбкой почве болота внимательно и осторожно, как канатоходец.

«Ах, Вадим! Вадим! — думал он, шмыгая разбитым носом и отсчитывая шаги. — Ничего в нём понять невозможно! То он с ворами, то вот карту отдал! Что за человек?»

Часа через два пошёл дождь.

«Хорошо! — обрадовался Кусков. — Всё намокнет — гореть не будет. Трава под дождём поднимется! Как Антипа Андреич говорил: станет вся одинаковая, следов не будет, не догонят меня».

Он шагал и шагал. Гиблая трясина чавкала и качалась у него под ногами. Дождик стал сильнее! Вода полилась Кускову за шиворот, и холодный ручеёк побежал по потной Лёшкиной спине, но он не обращал на это внимания.

У него ныли плечи, болели мышцы живота, как будто он подряд работал три тренировки, но он не останавливался, а шёл и шёл вперёд, больше всего опасаясь сбиться со счёта. Это было тяжёлое занятие, но от него зависело всё…

Бездонная гнилая глубина пузырилась слева и справа от тропы, и сбиться было очень просто.

«Был бы кто-нибудь рядом! — думал Кусков. — Мы бы вместе считали, труднее было бы ошибиться». Он вспомнил, как в прошлый раз, когда они шли с Вадимом в крепость, они считали оба: «Триста шагов влево, двести вправо…»

Лёшка обмер. Всё, что он считал, было неправильно!

— Как я раньше не догадался, — сказал он. — Ах я дурная башка! Ведь это шаги Антипы Андреича! Он вон какой высокий! У него шаг шире! Вадим и то шаги добавлял.