Она поборола настоятельное желание дать пощечину сидящему рядом человеку, но только потому, что ни капли не сомневалась: он ответит ей тем же.
- Слишком много для того, чтобы превращаться в сомнамбулу из-за безответной детской любви. Неужели вы и впрямь верили его обещаниям жениться на вас?
Кэрри в недоумении уставилась на Майкла.
- Безусловно, мама говорила вам, что молодые люди под влиянием своего либидо готовы пообещать что угодно, лишь бы добиться желаемого.
Густой румянец выступил на ее скулах.
- Вы, несомненно, утверждаете это, основываясь на собственном опыте?
- Нет, Кэролайн. Я достаточно взрослый для того, чтобы не давать обещания, которые не намерен выполнять.
- Наверное, именно поэтому вы слывете убежденным холостяком.
- Зато никто не может обвинить меня в том, что я высказываюсь недостаточно ясно.
- А как насчет любви? - настаивала Кэрри.
- Любовь? - Он отвернулся, включил зажигание, нажал на стартер, и машина заурчала, оживая. - Я давно привык не доверять этому слову. Гораздо приятнее быть зрителем на этом спортивном состязании, которое я ставлю наравне с хождением по канату и затяжными прыжками с парашютом.
- Сдается мне, вы член Клуба любителей опасных видов спорта.
Майкл пожал плечами.
- Я не говорил никогда, что участвовал в состязаниях, Кэролайн. Я имел в виду только то, что знаю о связанном с ними риске. - Его губы вытянулись в ужасающем подобии улыбки, когда девушка сделала глубокий выдох. - Я вас шокировал? Да, вы еще очень молоды. И достаточно наивны, чтобы верить всякому вздору. Но со временем поймете, что я прав.
- И сколько же лет было вам, когда вы стали таким циничным? - спросила Кэрри.
- Не так много, - с чувством ответил Майкл, и на какой-то краткий миг она подумала, что ей удалось сбить с него эту невыносимую спесь. Но затем его губы снова сложились в тонкую, словно лезвие, улыбку. - В одном могу заверить вас: что бы ни говорили об обратном, вы будете в полной безопасности под моей крышей. Я не подойду к вам и на расстояние пушечного выстрела.
- Вы… - Кэрри с трудом удалось удержаться от того, чтобы объяснить доходчиво, куда ему следовало пойти со своим пушечным выстрелом. - Вы поцеловали меня! - выпалила она и получила острое удовольствие, сумев возразить Майклу.
- И сделаю это снова, если потребуют обстоятельства. Но мы оба знаем, что это ничего не значит.
Небольшая вспышка злости помогает, подумала Кэрри. Во всяком случае, на какое-то время она почти забыла о Гарри.
- Вы целуетесь очень… искусно, - проговорила она, невольно провоцируя Майкла. - Уверена, я смогу многому научиться у вас.
- А вы целуетесь как девственница.
Кэрри с силой прикусила язык, лишь бы не выкрикнуть ему в лицо, что на то есть все основания.
Некоторое время они ехали в молчании. Затем Кэрри взглянула на человека, сидевшего рядом.
- У меня действительно все было написано на лице? Там, на лужайке? - наконец спросила она.
- Вполне отчетливо - словно поздравления с Рождеством на улицах города, подсвеченные огнями. - Кэрри побледнела. - Я полагал, вы хотели честного ответа.
- О да, это честно, - холодно ответила она, - и жестоко. - Кэрри невидящим взором уставилась на дорогу. - Я никогда не смогу взглянуть этой женщине в лицо.
- Тем не менее вам придется. Я ведь пригласил их пойти с нами на премьеру.
- Они и не заметят моего отсутствия.
- Напротив. Ваше отсутствие будет объяснено не чем иным, как… ущемленным самолюбием.
- Ущемленным самолюбием?
- Ревность - довольно противное слово.
Кэрри нахмурилась. Она всегда считала ревность низменным, сродни ненависти, чувством. Те боль и опустошенность, которые она испытывала, не имели с ней ничего общего. |