«Наверное, спит и видит себя генералом, — подумал Алексей Михайлович. — Возможно даже, представляет себя на моей должности. Себялюбивый мальчик с далеко идущими планами. Грандиозными! Наполеоновскими!»

Сейчас он безгранично предан Саликову, заглядывает ему в рот, готов в любую секунду расхохотаться на веселое замечание. Будет поддерживать его даже в самой пиковой ситуации, потому что знает: Алексей Михайлович для Володи — пропуск в мифическое светлое будущее. Но стоит случиться какой-нибудь неприятности, попади благодетель в опалу, тот же самый Володя искренне, с чувством заклюет его и перебежит на сторону нового хозяина, чтобы успеть вовремя лизнуть руку, которая гладит и подбрасывает кости с барского стола. Все в ожидании лучшей жизни.

«Впрочем, — подумал Саликов, — а сам-то ты так ли уж сильно отличаешься от него?..»

«Волга» начала притормаживать. Алексей Михайлович вздрогнул, очнувшись от невеселых дум, и посмотрел в окно.

Кирпичная, с широким застекленным окном пропускная будка вынырнула из-за завесы снега, словно тень «летучего голландца» из свинцовых штормовых волн океана. Подтянутый серьезный капитан, приоткрыв дверь, вышел на улицу. Узкий ярко-желтый клин света упал на дорогу, и Саликов вдруг с удивлением заметил, что стало почти темно. Как-то сразу, всего лишь за несколько секунд, сумерки обрели плоть и плавно перетекли в вечер. Сзади на дороге зажглись огни фонарей.

Володя продолжал громко рассказывать Антонине Сергеевне историю из собственной армейской жизни. Легкую, как анекдот, абсолютно ничего не значащую. Развлекал, развлекал Володя своих значительных спутников, добросовестно отрабатывал грядущий вечер, генеральский ужин и будущее весьма полезное знакомство.

Капитан подошел к «Волге», наклонился и побарабанил костяшками пальцев в окно. Володя встрепенулся и, приоткрыв дверь, осведомился — на правах не старшего по званию, но элитного гостя элитного же коттеджного городка — с легкой тенью недовольства:

— В чем дело, капитан?

Саликов знал дежурного капитана, встречал несколько раз, когда приезжал к Щукину, сюда же, в генеральский городок. Этот парень в свое время возглавлял какую-то серьезную спецгруппу десантников, доводилось ему здороваться за руку и с полковниками, и с генералами, а потому его было сложно напугать звездами на погонах. Да и в городок наезжали частенько гости посерьезнее Володи.

Не обращая внимания на заносчивый тон полковника, капитан повернулся к Саликову.

Алексей Михайлович вновь покосился на стриженый затылок Володи и подумал про себя: «Господи, какой дурак. Самый настоящий дурак. Сказано ведь: относись к другим так же, как к самому себе».

Он приоткрыл свою дверь и спокойно произнес:

— Здравствуйте, капитан. С наступающим вас.

Офицер подошел ближе и козырнул:

— Здравия желаю, товарищ генерал! Вас тоже с наступающим Новым годом.

Саликов вспомнил, как в свое время он предложил одному из офицеров с этого поста называть его по имени-отчеству. Обращение «товарищ генерал» казалось ему слишком вычурным, особенно если учесть, что ехали-то они не на службу и воинские звания большой роли не играли. Помнится, случилось это летом. Тогда на посту стоял старший лейтенант, такой же серьезный и молчаливый, как этот капитан. Тем не менее офицер не воспользовался предложением и упорно продолжал называть Саликова по званию. Когда «Волга» отъехала от поста, Щукин захохотал и сказал что-то вроде «и не проси, мил друг».