Алексей Михайлович промолчал. «Волга» медленно проползла по заснеженной асфальтовой дороге и притормозила у шикарного трехэтажного особняка. Неестественно алые пятна черепицы кое-где проступали из-под белого снежного одеяла неряшливыми лишаями. Над короткой печной трубой размеренно и спокойно вился серовато-голубой дымок. В окнах коттеджа горел свет. Видимо, в этом отдельно взятом городке проблема нехватки электроэнергии безвозвратно канула в прошлое. Все особняки были подчеркнуто ярко освещены, кое-где во дворах стояли машины с частными номерами. И не только «Волги», но и новомодные иномарки самых разных мастей.

Выбравшийся из машины Володя восхищенно огляделся.

— Ого! — пробормотал он. — Здорово.

— Что, нравится? — спросил Саликов равнодушно. — Ничего, придет и ваше время.

— Хотелось бы надеяться, — с деланным смущением улыбнулся Володя.

Входная дверь вдруг распахнулась, коротко звякнул колокольчик, и звук этот поплыл над поселком, постепенно затухая, растворяясь в зимнем вечере. Вместе с облаком пара на крыльце показался сам Петр Иванович Щукин, массивный мужчина лет пятидесяти пяти, не по возрасту крепкий, даже без намека на брюшко, мужиковатый, с обветренным, немного грубоватым лицом и добродушной, приветливой улыбкой. О возрасте Щукина говорили волосы, тонкие, седые, да вполне различимые мешки под голубыми пытливыми глазами.

— Ну, здравствуй, здравствуй, блудный сын! — улыбнулся он, раскидывая в стороны руки. — Рад видеть тебя, Леша.

— Здравствуйте, Петр Иванович, — Саликов улыбнулся в ответ, причем вполне искренне, с симпатией.

— Здравствуй, Тонечка, — Щукин подошел к Антонине Сергеевне и, галантно поклонившись, поцеловал ей руку. — Вы себе не представляете, как я рад вас видеть.

Следом за Петром Ивановичем на крыльце появилась миниатюрная, необычайно стройная женщина в накинутой на плечи лисьей шубке. Она быстро и придирчиво осмотрела Антонину Сергеевну, вероятно, учуяв в ней соперницу на звание «Королевы бала». Впрочем, уже через мгновение на губах ее засияла приветливая улыбка.

— Здравствуйте, Алексей! Здравствуй, Тонечка! — Женщина спустилась с крыльца на идеально расчищенную подъездную дорожку. — Мы так рады вас видеть.

— Да, — поддержал Петр Иванович. — Марго все дождаться не могла, когда Тоня появится. Не терпится посплетничать. Известно ведь, какие удовольствия в жизни генеральских жен… Только и остается, что языком почесать. Дворцовые интриги, шуры-муры… — Он покрутил в воздухе рукой, давая понять: «Мол, чего-чего, а уж этого-то добра у нас завались», и все засмеялись.

Володя переминался с ноги на ногу у машины, всем своим видом давая понять — он очень смущен и чрезвычайно польщен тем, что его согласились принять у себя столь высокопоставленные люди.

— А это у нас кто? — Петр Иванович остановился перед Прибыловым и внимательно оглядел его с головы до ног. Затем повернулся к Алексею Михайловичу: — Так это и есть тот парень, о котором ты мне говорил?

— Он самый, — Алексей Михайлович кивнул. — Парень хороший и главное — специалист дельный. А какой-то умник из вашего ведомства решил услать его в тьму-таракань… куда-то за Урал. Посудите сами, Петр Иванович, мужику все-таки уже за тридцать, пора бы перестать по Союзу мотаться. Да и семью завести не мешало бы — он ведь до сих пор в холостяках ходит, — а какая может быть семья с постоянными разъездами…

— Вон как, — Петр Иванович захохотал, громко и с удовольствием. — Ты когда в последний раз Союз-то видел, голубь? Нас-то с тобой, почитай, до пятидесяти по всей стране гоняли.