— Владимир Андреевич Прибылов, товарищ генерал, — отрапортовал Володя.

— Ты это брось. Генерал… Мы туг не на службе. Так что давай просто, по имени-отчеству. Ты у меня в гостях, а как говорят на Кавказе, гость — самое ценное, что есть в доме.

Володя улыбнулся. Без нажима. Мягко.

— Значит, Владимир Андреевич… Ладно, Владимир Андреевич, подумаем насчет тебя, подумаем. В армии толковые люди нужны, — он засмеялся и подмигнул Саликову. — И не только за Уралом. Верно, Леша?

— Совершенно верно, Петр Иванович, — спокойно согласился тот.

— Петя, — подала голос Маргарита, — что же ты гостей на улице держишь?

— А и верно, простите старика, — захохотал Петр Иванович. — Пойдемте-ка в дом. До Нового года еще неблизко, вот пусть наши женщины и постараются. Марго, ты нас сегодня своими фирменными салатами побалуешь?

Маргарита Иннокентьевна улыбнулась чуть смущенно, не без доли кокетства:

— Петь, ты ведь знаешь…

— Ладно-ладно, не скромничай…

Гости прошли в дом. Задержавшийся на крыльце Петр Иванович повернулся к машине и скомандовал:

— Все, Саша, можешь ехать домой. Ты нам сегодня больше не понадобишься.

— Хорошо, Петр Иванович, — кивнул тот. — С наступающим вас.

— И тебя тоже с наступающим. Передай привет жене. А после Нового года… Ладно, в общем, я тебе подарок кое-какой приготовил. Сейчас, правда, вручить не могу, ну а четвертого, в торжественной обстановке, как положено…

Саша улыбнулся:

— Спасибо, Петр Иванович.

— Не за что, не за что, Сашок. Поезжай, а то уж тебя небось дома заждались.

— Спасибо.

— Да, слушай, и ворота прикрой, когда будешь выезжать.

— Хорошо, Петр Иванович.

— Ну, еще раз с наступающим тебя. — Щукин поднялся по ступеням, вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Глава вторая

Темнота наступила быстро. Совсем не так, как в Воронеже. Там сумерки опускаются медленно, мягко. А здесь тьма просто обрушилась, накрыв собою и обожженные дома, и заснеженные горы, и дорогу, и бронегруппу, и стоящих у «БМП» людей. Все. Сегодня кому-то посчастливилось, кто-то остался жив, его не убило слепым снарядом, и минометная дурища не рванула под ногами, и не ахнула в двух шагах авиабомба, сметающая с исковерканного лика земли даже не дома — целые кварталы вместе с людьми, машинами, деревьями… Правда, только пока. Может быть, через несколько минут все и переменится. Может быть, высоко, в самом сердце антрацитовой черноты, подмигивающей крохотными звездами, в это мгновение уже начал зарождаться новый звук — нарастающий, сухой, как кашель больного пневмонией, гул самолетных двигателей, и всего лишь мгновение спустя обрушится он на землю тяжело и необратимо, как ураган. И пойдут короткими волнами красавцы-«сушки» или тяжелые твердолобые «Ми-8». А затем… затем взбесится внизу огненно-радостная смерть, и пойдет танцевать по улицам безумный вальс. Закружится все быстрее и быстрее в надменно-беспощадной пляске. И вдруг вспыхнут фальшивым знамением на фоне бархатного южного неба красивые рыже-апельсиновые сполохи от рвущихся в ночи авиабомб.

Город ждал. Это ожидание было томительным и страшным, сводящим с ума неопределенностью и нескончаемостью.