Самое отвратительное, что водитель избежал наказания, его быстро определили по фото очевидцев —зарвавшийся мелкий боярчик, без титула, но в звании поручика и с непомерной гордостью оттого, что его мамашу трахнул какой-то князь лет двадцать назад.

В этот момент я мог бы возненавидеть всю аристократию разом, из-за одного конкретного ублюдка, да только после попадания в больницу выяснилось, что я сам бастард князя Пожарского. И хоть не принято всех мерить по себе, я-то таким уродом явно не был. Как и большинство истинных аристократов.

Не удержавшись, хмыкнул и покачал головой. Странно чувствовать, что это одновременно было и только недавно, и треть жизни назад. Сколько усилий было потрачено на то, чтобы найти и наказать того поручика? Притом что он просто выполнял приказ, ведь родство с князем лишь для меня было неожиданным.

Кто-то отчаянно хотел устранить меня, вычеркнуть из уравнения, лишить законных прав. И подложный суд, по которому меня обвинили в покушении на трон и императора, а после отправили на верную смерть, был лишь одной из попыток. Не убить, так хоть лишить любых перспектив роста.

В прошлый раз я добрался до парня и даже прикончил его. Так что буря ненависти потихоньку улеглась. Вот только позже выяснил, что у этого идиотского и кровавого теракта, а иначе я его назвать не мог, был заказчик. Кто-то достаточно высокопоставленный, чтобы отмазать исполнителя и подстроить так, чтобы его устранили моими руками.

Я начал расследование и поднимался всё выше, но закончить так и не сумел, остановился где-то на уровне министров и князей, входивших в первую десятку сильнейших. Под подозрение подпадали даже император и его сыновья. Вот только потом это стало совершенно неважно. Очередная группа самоуверенных идиотов ринулась в Испытание и открыла врата в наш мир.

Если с первым бедствием мы справлялись, уничтожив почти всю технику, то второе, в виде оживших мертвецов, сохранивших связь со стихиями и символами древних, обрушилось на нас словно каменная лавина. Каждый погибший становился новым солдатом армии мёртвых, и мы жгли тела, иногда ещё живых, слушая вопли и стихающие стоны. Не всегда была возможность добить тяжелораненых.

Приходилось так… сжимая до хруста зубы и до крови кулаки. Жертвуя родными и близкими, чтобы на день, на час отодвинуть гибель всего человечества.

И мы бы справились. Вероятно.

Тогда погибла вся верхушка в большинстве стран. Те, кто привык побеждать не задумываясь, оказались перед более сильным противником и сгинули в первых рядах.

Те, кто в панике спрятался в своих бункерах и крепостях — продержались дольше, но и они умерли, не выдержав осады. Не ведающие усталости, использующие собственные тела как накопители, сжигающие себя в стихийных заклинаниях и разрывающие саму реальность символами древних, мертвецы разрушали любые укрепления. Им нужно было лишь время, и его у них хватало с избытком.

Спасались те, кто не сидел на одном месте, кто сражался, постоянно убегая. И становился сильнее с каждой стычкой. Кто, наплевав на запреты и условности, вскрывал пирамиды одну за другой, ища выход в Испытание, в котором можно было бы жить. Ну или хотя бы выживать легче, чем у нас.

Увы, каждое из них, каждый осколок миров, собранный древними в своей жуткой коллекции, представлял собой побеждённый и разрушенный мир. Или по крайней мере порабощённый, полностью подвластный воле зеленокожих гигантов, создателей символов, опирающихся на саму реальность. Или, как утверждали некоторые, древние были теми, кто нашёл язык, описывающий внутренние механизмы мироздания и способный их менять.

Мы проходили испытания одно за другим, я лично уничтожил несколько таких карманных реальностей, завершив их существование. И получил за каждую из них новые силы, а главное — символы древних. Но не у всех проходило гладко. И одна из групп проиграла в полном составе, распечатав пирамиду, в которой покоился Бог смерти.