— О, смотрите-ка, — отрывисто произнёс Сирелл. — Люцинда цу Альвенштейн, если не ошибаюсь? — Ещё пара стуков трости — и Сирелл подошёл ближе. На лице его играла ледяная улыбка. — Что за неподобающее поведение?! Стража!

В первый момент от страха, что нас всех сейчас опять где-нибудь запрут, я почувствовала, будто у меня на горле затягивается удавка. Но за нашими спинами никто не шевельнулся. Заметив ухмылку на лице Леона, я догадалась, что других охранников, кроме тех, что мы обезвредили, тут попросту нет.

И действительно, на призыв никто не откликнулся. Сирелл нахмурил брови. Скользнув взглядом за его спину, я заметила на заднем плане Элоди с широко распахнутыми глазами.

Камилла, которая всё это время стояла рядом с Бенно, вдруг выдвинулась вперёд, оттеснив Бонски, и оказалась лицом к лицу со своим начальником. Дрожащим голосом она потребовала, чтобы он не делал того, что собирается. Такой взволнованной я её ещё не видела. На её лице уже не было нервного румянца — оно казалось одним большим красным пятном.

— Чего-чего вы от меня хотите? — вкрадчиво переспросил Сирелл, на которого этот демарш явно не произвёл никакого впечатления. — Разве не я владелец этой фирмы? До сих пор я исходил из того, что все решения в «Этернитэ» принимаются лично мной.

Камилла дрожала всем телом.

— Эта канистра… — выпалила она, кивнув в сторону дворецкого, — сейчас же ставьте её!

— И кто мне это говорит! — Сирелл презрительно окинул взглядом Камиллу и прищёлкнул языком. Речь его своей размеренностью напоминала стук его трости. — Тихоня секретарша возомнила, что может указывать главе концерна, что ему делать и чего не делать? На его собственном предприятии?

— Именно так, это сказать вам тихоня секретарша! — Камилла всё ещё дрожала, но не давала себя запугать. — Вы не иметь права так поступать, кто бы вы ни есть!

— Ещё как имею, — прорычал в ответ Сирелл. — Люди очевидно бедствуют без монархии. У них слишком много вариантов выбора, им приходится принимать слишком много решений, и это ложится на них непомерным грузом. Людям нужны мы, высокорожденные, чтобы устанавливать рамки и задавать ориентиры. Понятные отношения, понятные задачи и чувство принадлежности — вот что нужно людям. Нескончаемые распри, называемые демократией, вся эта тягомотина, бесплодные попытки договориться — простым смертным всё это ни к чему. Мир гибнет! Его поглощает хаос. Миру нужен вождь, чтобы этот хаос остановить. Человек с безукоризненной наследственностью, который сможет вернуть всё на старые рельсы, навести порядок и внедрить строгую иерархию, чтобы каждый находился на своём месте и занимался своим делом.

Камилла горько рассмеялась.

— И вы — тот самый избранный, кто устанавливать правила игры, не так ли? — прошипела она. — Вы сами себя назначать на эту роль. Взваливать на себя это бремя.

Сирелл высокомерно рассмеялся:

— Разумеется, я тот самый избранный. Так предначертано. Взгляните на генеалогические древа нашего времени, на порядок наследования — и даже вам станет ясно, почему это просто не обсуждается.

Бенно поднял на меня глаза:

— Но я не хочу всегда делать то, что скажет этот злой дядя!

Сирелл смотрел мимо нас, куда-то в глубь коридора, и казался немного сбитым с толку. Я догадывалась почему: очевидно, он недоумевал, куда делись его охранники. Впрочем, всерьёз его это не озаботило. Уже в следующую секунду он отвернулся от Камиллы и пошёл к металлической лестнице, ведущей наверх, к крышкам баков.