— Ну а вы как думаете?

Френсис вздохнул в трубку и ответил:

— У меня на этот счет нет никакого мнения. Для меня тамплиеры — это интересный исторический факт, но не более того. Что касается их сокровищ… Думаю, вы могли бы лучше вложить деньги и интереснее провести время, если бы купили карту пролива Лонг-Айленд с местами предполагаемого расположения клада капитана Кидда.

— Капитан Кидд хотя бы давно уже не убивает людей.

— Да и тамплиеры не убивают, потому что они тоже давно умерли, хотя масоны и розенкрейцеры уверяют, что имеют какое-то отношение к этому ордену. У тех и у других есть тайны, которые члены организаций могут хранить ценой чужих и своих жизней.

Лэнг насмешливо фыркнул:

— Совершенно не похоже, чтобы я имел дело с теми парнями, которые демонстративно ходят в канотье, или с психами, сбежавшими из лечебницы. Мне почему-то никогда не доводилось слышать о том, чтобы в каком угодно масонском храме кому-нибудь перерезали горло. Нет, в этом «Пегасе» народ посерьезнее. У них есть что-то такое, ради чего они готовы убивать, лишь бы кто-то еще не подобрался к их добру. Готов поспорить, что это как-то связано с деньгами из Ватикана. Дело может каким-то боком касаться того места, где этот французский священник… Как вы его назвали?

— Соньер.

— Где Соньеру достался лотерейный билет.

— Возможно, — согласился Френсис. — Но при чем здесь тогда картина, пастухи? Ведь Аркадия находится в Греции, а не во Франции. — Он немного помолчал и добавил: — Впрочем, Аркадия — это еще и поэтический образ, символ места, исполненного пасторальной красоты и мира. Смысл картины может быть не географическим, а метафорическим.

По опыту работы в разведке Лэнг знал, что все кусочки головоломки удается сложить лишь героям литературных произведений. Почти всегда обнаруживается информация, не имеющая отношения к делу, связанная с другим или вообще бесполезная. Но здесь? Как ни крути, Пуссен пробил серьезную брешь в ограде, которую «Пегас» воздвиг вокруг своей тайны.

— Все возможно, — согласился он. — Но и писания тамплиера Пьетро, и то, что вы сейчас говорите… все указывает на Лангедок. Не могу сообразить, при чем тут картина, но какая-то связь обязательно должна быть. Сами подумайте, зачем «Пегасу» убивать направо и налево, если не ради того, чтобы не дать никому разобраться, какая чертовщина там скрыта.

— Да, но какая? — Френсис хмыкнул.

— Я подумал, что, возможно, тут есть что-то общее с ересью гностиков, с их рассуждениями насчет того, что Иосиф Аримафейский — брат Иисуса, а Мария Магдалина — Его жена…

— Тут возникают сразу два вопроса, — ответил Френсис. — Во-первых, в Евангелиях, по крайней мере в тех, которые Церковь признает каноническими, ни слова не говорится о братьях и сестрах Иисуса. Но в библейские времена у евреев, как правило, были большие семьи, так что очень маловероятно, что Он не имел родных братьев. Насчет того, была ли у Него жена, многие тоже постоянно рассуждали. Еврейский закон требовал, чтобы молодые мужчины, особенно раввины — а ведь Иисус, вероятно, был таковым, — непременно имели жен. Некоторые ученые предполагали, что свадьба в Кане, та самая, на которой Он превратил воду в вино, была Его собственной. Что касается возможных родственников и жены, то с ними возникает одна очень неприятная проблема, которую Церковь все время всячески обходила: вопросы о прямых и косвенных потомках.