— Станем делать то, что в наших силах, и не терять надежды.

Снайпер нахмурился. Такой ответ, похоже, его не устраивал.

— Вдруг его убьют, прежде чем мы…

Собеседник снайпера не спеша повернулся в ту сторону, откуда они пришли, и заявил:

— Они уже могли это сделать. Но я очень сомневаюсь, что эти парни потащили бы его сюда только для того, чтобы прикончить. Прежде всего они пожелают узнать, как он разгадал их тайну. Наш подопечный не может не понимать, что его жизнь продлится ровно до тех пор, пока они не выведают то, что им нужно. Он крепкий парень. Так просто они из него ничего не выбьют.

Собеседники отодвинулись поглубже в тень кроны огромного дуба, нависавшего над стеной напротив ворот здания, вызывавшего у них такой интерес.

— Если он все же выйдет оттуда, вероятность того, что ему удастся выбраться через эти железные ворота, чертовски мала, — сказал один из них. — Пожалуй, будет лучше, если мы возьмем вещи из машины и подготовим все, что можем.

— А еще полезнее будет вызвать подкрепление, — заявил другой.

Лондон. 01:23 следующих суток

Инспектор Фицвильям терпеть не мог ночных звонков, которые нарушали его привычный распорядок даже сильнее, чем вечерние. При этом он ни за что не признался бы в том, что его сильнее всего раздражало то, что Шэндон просто не замечала этих звонков. После тридцати двух лет семейной жизни жена не только не просыпалась, но и не всякий раз переворачивалась с боку на бок, когда ночью оживал телефон.

Но этот звонок заставил детектива забыть о задетом самолюбии. Услышав первые же слова, он сел как подброшенный пружиной.

— Кто-кто?

Собеседник повторил сказанное. Да, Фицвильям не ослышался.

— Где? — спросил он и нахмурился, услышав ответ. — Не кладите трубку. — Инспектор потянулся к ночному столику, где у него всегда лежали наготове ручка и блокнот. — Повторите, пожалуйста.

Собеседник медленно продиктовал то, что хотел, и в трубке раздались короткие гудки.

Синтра. 05:27

Лэнг кинулся к автомату, лежавшему на полу, вскинул ремень на плечо, затащил тело в комнату и закрыл за собой дверь. От близкого запаха смерти и мысли о том, что он лишил жизни еще одного человека, его подташнивало. При других обстоятельствах Рейлли чувствовал бы холодную ярость из-за того, что эти люди не только убивали сами, но и его заставили это делать, но времени для лишних эмоций не было.

Охранник был верзилой, а мертвым сделался еще тяжелее, но Лэнг все же затащил его за кровать. Стараясь дышать только через рот, он наклонился, развязал веревочный пояс покойника и через голову стащил с него рясу.

Даже сквозь толстую дверь Лэнг услышал голоса, в которых явственно угадывалось удивление оттого, что часового не было на месте. Нужно действовать как можно быстрее.

Напрягая неизвестно откуда взявшиеся силы, Лэнг сумел взвалить расслабленное тело на кровать и набросить на него одеяло. Дверь должна была вот-вот открыться, и он поспешно накинул на голову балахон, полы которого расправились сами, прямо как опущенные крылья большой белой птицы, устраивающейся на насесте. Он едва успел укрыть под одеждой автомат, как дверь распахнулась. В комнату вошел Седой, сопровождаемый каким-то тамплиером.

Седой спросил что-то на незнакомом Лэнгу языке, в котором угадывалось славянское звучание.

Догадываясь, о чем могла идти речь, Рейлли указал на тело, укрытое одеялом, и что-то чуть слышно пробормотал.

Тамплиер спросил что-то еще, на сей раз с ощутимым гневом в голосе.

Лэнг снова кивнул, шагнул мимо кровати ближе к порогу, потом повернулся, выскочил в коридор и захлопнул дверь за собой. Как он и надеялся, ключ торчал в замке.

Рейлли скорее почувствовал, чем услышал, как почти одновременно со щелчком язычка замка в толстую дверь ударились два тела.