Антиквариат он заменил современными изделиями из хрома, стекла и кожи, оставив лишь две вещи, приобретенные еще до встречи с женой: комод золотистого дуба, на котором помещались телевизор и музыкальная система, и маленький секретер. Его основание было украшено резными перекошенными восьмерками, сообщавшими о том, что это изделие Томаса Эльфа, знаменитого мебельщика из Чарльстона, жившего в XVIII веке. За неровным, выдутым вручную стеклом размещалась его небольшая коллекция старинных вещей и несколько редких книг.

Потом Лэнг заметил возле двери прислоненную к стене и забытую было картину, завернутую в коричневую бумагу, и на секунду даже перестал слышать храп Грампса. Пора бы и взглянуть.

Сняв обертку, он увидел именно то, что ожидал: полотно размером примерно три на четыре фута, на котором были изображены трое бородатых мужчин в хламидах и сандалиях, разглядывавших какое-то прямоугольное каменное сооружение. Двое стояли по сторонам, держали в руках не то посохи, не то просто длинные палки, а третий, средний, преклонив колено, указывал на надпись, вырезанную в камне: «ETINARCADIAEGOSUM». Латынь. «Я нахожусь в Аркадии», с ходу перевел Лэнг, но как тогда быть с «sum»? Зачем тут понадобилось лишнее слово? Первым делом он подумал, будто ошибся при переводе, но так и не смог решить, что может означать это слово в таком контексте.

Четвертый персонаж картины, женщина в богатых одеждах, стояла справа от группы, положив руку на плечо коленопреклоненного мужчины. На заднем плане — в отличие от большинства картин на религиозную тематику, где фон составляла лиственная растительность, — виднелись горы. Перспектива вроде бы сходилась к единственной точке, разрыву горной цепи, суровой долине, угадывавшейся в туманной дали.

Что-то такое было в этом разрыве… Лэнг перевернул картину вверх ногами. Пространство между горами вдруг обрело знакомый вид, грубое сходство с профилем Вашингтона на двадцатипятицентовой монете. Небольшой пик заменял нос, пологий холм — подбородок. Конечно, изображение было шаржированным, но сходство имелось.

В картине так вот сразу трудно было углядеть библейские или какие-то исторические мотивы. Лэнг прошел по комнате к пиджаку, брошенному на кресло, извлек из кармана конверт и положил на секретер фотографию и заключение «Галереи Ансли». На листке было напечатано: «“Les Bergers d’Arcadie”, копия с оригинала Николя Пуссена (1593–1665)».

Что это означало? Кто-то сделал копию с картины Пуссена или же он сам написал авторское повторение своей работы? Копия была сделана между 1593 и 1665 годами или художник прожил семьдесят два года? Как бы там ни было, эксперт «Галереи Ансли» оценил картину в десять-двенадцать тысяч долларов. Лэнг решил, что в эту сумму входили и те двести с чем-то долларов, которые он заплатил за раму. Была ли это истинная стоимость картины или же всего лишь оптимистическая прикидка оценщика, оставалось только гадать.

Впрочем, важно другое — то, что она плохо вписывается в интерьер его квартиры. Он отступил, чтобы еще раз посмотреть на картину, прежде чем убрать ее от двери. Куда бы деть это произведение искусства, чтобы оно не болталось под ногами в этом тесном помещении? Честно говоря, некуда.

Он поставил картину на откидной столик секретера, вновь отступил и еще раз всмотрелся. Bergers… «Пастухи» по-французски, так, что ли? Это объясняет посохи, но не женщину, одетую слишком богато для того, чтобы пасти скотину. Arcadie? Аркадия? Кажется, в XVIII веке такое название французские поселенцы дали части нынешней Канады… Лэнг был почти уверен, что память его не подводит. А когда англичане выгнали их оттуда, они переселились на ближайшую французскую территорию, в Луизиану. Там их стали называть аркадцами и еще каджунами. «Евангелина» Лонгфелло и все такое… Но к 1665 году британцы еще не завоевали Канаду, верно? Да и вообще, с какой стати на старинной картине могут появиться канадские пастухи?

Не на шутку заинтересовавшись, он полез на книжные полки и откопал историческую энциклопедию.