Он сделал два шага и остановился возле стойки, отделявшей гостиную от кухни. Грампс, с явным удовольствием растянувшийся на прохладном кафельном полу с ярким узором в мексиканском стиле, поднял голову и посмотрел на него.

— Ну и сторож из тебя, — пробормотал Лэнг, повернулся к спальне и замер на месте.

На полу возле Грампса красовалось пятно от чего-то жирного. Воры ублажили собаку чем-то вкусненьким. Как бы в подтверждение этой догадки Грампс громко и сыто рыгнул.

— Взяточник, ты изобличен! Остается надеяться, что этот кусок мяса не напичкали крысиным ядом.

Ничуть не пристыженный Грампс повернулся на бок и еще раз рыгнул.

На первый взгляд спальня казалась нетронутой. Потом Лэнг заметил, что серебряная расческа, которую он всегда клал на одно и то же место, лежит на другой стороне комода. Фотография Дон оказалась чуть-чуть, самую малость, повернута. Тот, кто побывал тут, действовал осторожно, хотя и недостаточно.

Обойдя вокруг кровати, Лэнг выдвинул единственный ящик тумбочки. Девятимиллиметровый «браунинг», принадлежавший ему уже много лет, лежал на том самом месте, где и всегда. Больше там не было ничего, только пистолет и коробка с патронами.

Лэнг хорошо помнил, что положил туда фотографию картины и заключение эксперта. Снимок-то кому мог понадобиться?

Ответ дало воспоминание о руинах, дымящихся на площади Вогезов. Вору не хотелось, чтобы об этой картине кому-то было известно.

Лэнг потряс головой. Украсть картину и ее фотографию…

Он быстро осмотрел квартиру. Кое-что оказалось не на своих местах, сдвинуто на дюйм-другой, но ничего больше не пропало. Исчезновение трех предметов производило впечатление чего-то иррационального. Вор не торопился, но не взял ни изделия из серебра высокой пробы, ни золотые запонки, ни пистолет. В квартиру забрались только для того, чтобы забрать картину Пуссена и все, связанное с нею.

Но почему?

Лэнг не имел об этом никакого представления, но очень хотел во всем разобраться.

Глава 4

Атланта. На следующий день

Утром Лэнг вошел в «Галерею Ансли», как только она открылась. За прилавком с тем же скучающим видом сидела та же девушка с бордовыми волосами.

— Еще один экземпляр заключения? — переспросила она. — Вот видите, как хорошо, что мы оставляем копии. Вы не поверите, как много народу хранит их дома и теряет… А случись пожар или еще какое-нибудь несчастье, люди остаются и без произведения, и без акта экспертизы.

— Снимок тоже, — попросил Лэнг. — Вы ведь говорили, что храните и фотографию, верно?

Она кивнула, на губах у нее вздулся небольшой пузырек жвачки.

— Хорошо, сделаю и фотографию.

Лэнг криво улыбнулся и пожал плечами, делая вид, что смущен собственной безалаберностью.

— Такая ерунда… Куда-то сунул конверт и никак не могу найти. Я вам с удовольствием заплачу сколько надо.

Пузырек жвачки звонко лопнул, потом девица заявила:

— Нет проблем.

Вернулась она не более чем через минуту. Черно-белая копия фотографии оказалась идеально четкой. Лэнг протянул девушке двадцатку.

Та мотнула головой:

— Рада была помочь. Если потеряете и это, приходите, шлепнем новую копию.

Лэнг вышел за дверь, остановился и принялся рыться в карманах, словно не мог найти ключи от машины, незаметно разглядывая улицу. Если наблюдатели и были, то не на виду.

Атланта. Часом позже

— Музей искусств Хай? — словно не веря своим ушам, переспросила Сара.