|
По делам приехал.
— Во как? Когда отчаливаешь? Надо бы посидеть.
— В воскресенье. Школа на носу. А вечером меня в клуб позвали.
— На танцы? Шустер бобер, наша порода! Там и увидимся. Давай!
Дом дяди Митяя стоял на отшибе. Чуть поменьше, чем остальные, но зато аккуратный, весь в резных наличниках и выкрашенный в яркую краску. Понятно, Митя у нас мастер и затейник.
— Тетка Надя, смотрите, кто приехал?
Фигуристая блондинка лет за сорок живо обернулась и начала вытирать руки о передник.
— Сестра звонила, но ждали тебя, Степа, завтра, — затем внимательно меня оглядела и заметила. — А ты как будто статней стал, чем в прошлом приезде! Как на дрожжах растешь! Пошли обедать, чего на дворе стоим!
Меня повели внутрь, а Кешу без лишних разговоров отослали домой. В избе все было чисто и прибрано. Сени, толстая дверь, за ней сразу обширная кухня, ведущая в комнаты. На окошках герань и фикусы. Надежда кивнула внутрь:
— Иди, располагайся. Да руки помой.
Тут я вспоминаю, отчего у меня так оттягивает сумка.
— Я же вам гостинцы привез!
— Гостинцы — это отлично! Это всегда приятно!
— Дядя Митяй!
На пороге стоит коренастый мужичок в добротном комбинезоне, вихрастая голова вся в стружке, стоит — широко улыбается. Как же, любимый племянник приехал. Как я уже догадался, их дети выросли и разъехались. Не зря у них тетка в городе живет и дядька в начальниках. Помогают связями. Так вся Русь в том времени и разъехалась.
Надежда качает головой:
— Легок на помине! Иди отряхнись уж.
Я вытаскиваю на стол содержимое сумки. Ё мое, хлеб то зачем? Кроме четырех буханок белого привез палку копчёной колбасы, шоколадных конфет и какой-то сверток. Последними на стол появились четыре бутылки «Жигулевского»
— Живем, браты!
— Еще чего! — тетка тут же унесла пиво в сени.
— Надя?
— Завтра после баньки получишь.
Митяй подмигнул мне и указал в сторону рукомойника.
— Как дорога?
— Нормально.
— Планы на сегодня?
— Дискотека.
— Чего-чего? — захлопал глазами Митяй.
Я тут же себя досадливо поправляю. Это слово широко проявится лет через десять.
— Танцы.
— Точно! Завтра кино новое привозят, танцы, значится, сёдни. Тогда давай так. После обеда отдых, потом в сарай, подготовим все к послезавтрему.
Надежда последние слова дядьки услышала:
— А чего не завтра?
— Мать, какая работа после танцев.
Тетка нахмурилась, оценивающе смерила меня с головы до ног.
— Как бы там тебя не встретили ласково. Городской же! Начнешь девок приглашать, да чужих. У нас такого не терпят.
Вытирая руки расшитым рушником, поясняю. Не хватало еще лишиться в деревне развлечений! А тетка, как я уже понял, в доме голова.
— Так я с Николаем иду.
Надежда ловко вынимает из печи ухватом большущий горшок, ставит на плиту, затем выносит вердикт:
— С Колькой можно. Он надежный.
Сажусь за стол. Хлеб уже нарезан, отдельно лежит пучок зеленого лука, стоит плошка сметаны. Вскоре передо мной ставят огромную тарелку со свежими щами. Что может быть лучше щей, да с косточкой, набравшей соку, капустой и пряным укропчиком! Я чуть слюной не подавился, но мужественно стерпел, пока нам с дядькой обоим не поставили тарелки, и он не взялся за ложку. Это было безумно вкусно. Какой идиот писал, что в Союзе голодали? Хороший работяга всегда имел, что на стол поставить. Ну если вы хотите дор блю и фуагра, тогда вам лечиться в дурку. |