Изменить размер шрифта - +
Какие у нее красивые синие глазки с паволокой!

— Степан? Ты чего?

Вот и я попал… под чары. Как же сложно контролировать этот чертов пубертат!

— Два часа тебе хватит?

Наталья быстро соображает:

— Да!

— Тогда я зайду за тобой.

— А…

— Я знаю, буду ждать у подъезда.

Расстаемся на перекрестке, за ним расположен ее дом, желтая сталинка с лепниной советского образца. Я с улыбкой наблюдаю пружинящие шаги девушки, которая сомлела от простого комплимента. Просчитать ее было делом несложным. Сволочь я, но не со зла.

— Я тут еще никогда не бывала. Оно вроде недавно открылось?

Наташа выглядит очень даже ничего. Модная юбка в стиле кантри, явно импортная блузка. Это сколько секретарши у нас зарабатывают? Кафе для семидесятых, кстати, выглядит неплохо. Это не типичная «стекляшка», скорее что-то «под запад». Откуда бармен взял столько импортных бутылок, что создают впечатление совковой респектабельности. Забавно наблюдать в советских фильмах попытки оформить на экране «западный образ жизни». Где аристократы пьют дешевый скотч, и люди, обеспеченные катаются на автомобилях эконом-класса. Да и зачастую сцены снимают в советских же гостиницах «Интурист», что тянут разве что на три звезды.

Но на девушку романтический полумрак, негромко звучащий хит Abba "Waterloo' производит впечатление. Она же дальше кафе-мороженого нигде не была. Нам принесли кофе, мороженое уже доедаем. Я еще нацелился на слойки, грустно в уме остатки выданных мамой денег. Пришлось подкопить на этот случай. Но обычно советскому школьнику шикарная жизнь не светит. Советские родители не привыкли баловать детей. Но не будем о грустном. Сначала о деле. Такой резкий переход Наташку сначала ошеломил, но затем она погрузилась в просчет обрисовываемой ситуации. Молодец, девочка! Тут же врубилась в масштаб идеи.

Под слойку и кофе мы обсуждаем возможности.

— Ты прав, нам без покровительства сверху не обойтись.

— Но и кому попало эту идею не подсунешь. Она должна дальше идти.

Кузнецова смешно щурит глаза, как будто вглядываясь в будущее. Ой, лучше не надо!

— Тут уровень горкома.

— У тебя есть прямые выходы?

Девушка смело тряхнула головой, мягкие волосы каскадом колыхнулись, вызвав во мне странные чувства.

«Сука, думай о деле!»

— Найдем!

Ох, как глаза загорелись. Это настоящая работа, а не тупая отчетность и формальные соревнования. Здесь можно себя показать и память оставить.

— Только чур я при деле.

— Разумеется! — вот сейчас на меня смотрел глава комитета комсомола. — Кто работать станет!

— Я к тому, что нам бы оставить честь открытия себе. Сама понимаешь…

— Тут надо будет крепко подумать. Я с мамой посоветуюсь, она в интригах больше меня понимает. Ты меня на танцы приглашать собираешься?

Ёшки орешки, а тут вечером народ оказывается оттопыривается! Звучит сначала что-то более бойкое, затем включают медляк. Наше советское хитовое. Группу не знаю. Беру Наталью за руку и уже после замечаю, что она вся пунцовая. Очень может быть, что еще ни с кем из парней и не танцевала. Я стараюсь держаться уверенно, сразу беру дело в свои руки. То есть скромно кладу одну руку на талию, второй беру ее. Расстояние между нами приличное. Понемногу расшевелил Наташку, а она умеет двигаться! В кафе народ более взрослый, на вид студенты, но наш рост даем возможность особо не выделяться. Постепенно мы сближаемся, и ее тело вплотную начинает будоражить. Пожалуй, пора закругляться. Приходится показать на часы, мама ее отпустила до девяти.

В этот раз проводил ее до двери в подъезд, на улице стало зябко, и мы малость продрогли.

Быстрый переход