|
У меня дома есть машинка.
Кузнецова также оглашает:
— И у меня.
— Но есть только одна пленка. Тогда, Лена, ты берешь вторую запись и завтра скажешь нам, сколько минут записи оцифр… то есть написала. Я продолжу с первой.
— А что делать нам? — одновременно вторят мои одноклассницы, затем смотрят друг на друга и прыскают.
Мне внезапно помогает вторая активистка, маленькая и конопатая Вера, что показывает на листы:
— Чего они так исчирканы? И помарок хватает.
Наталья напоминает:
— Ты же хотел отредактировать текст.
— Вот и начал.
— Может, тогда ты нам отдашь свою пленку, а сам займешься редакцией и правками того, что напечатал? Мы со Светой вдвоём быстрее распечатаем.
«А это идея!»
— Ты права. Но нам все равно нужны копии.
Вот тут выручает наша доблестная вожатая.
— Я достану завтра же второй магнитофон и шнур.
— Всегда знал, что пионерия нам поможет.
Что интересно, народ принял мой саркастичный пафос за чистую монету. Ох, какие наивные люди в стране советской живут. Понятно, почему нас так легко развели в Перестройку.
И завертелось! День начинается с физкультуры, ее я не забрасывал. Если в школе не был физры, то бегал с утра по школьному стадиону, дома работал с гантелями и эспандером. Качком мне быть не нужно, но нагрузить мышцы требуется. Отдача уже налицо. Батя посматривает одобряюще, да и маме нравится. По глазам видно. Учеба — это само собой разумеющееся. Верной дорогой рвусь в отличники! На самом деле это не так сложно. Вдобавок посещаю дополнительные консультации, мне нужны твердые пятерки на экзаменах. Ну и, конечно, работа с интервью. Там дело продвинулось здорово. Все-таки девушки более усидчивы и послушны. Я же неспешно редактирую тексты на два типа: жесткий и удобоваримый для начальства.
Был затык с переписыванием пленок. Чистую бобину мне презентовал дядя Олег на «полезное дело». А вот переписываться запись не желала. Бобины крутятся, а толку нет. Я сразу заподозрил проблему в советской технике. Так и оказалось. Нужный разъем даже не был припаян. Похоже, так с завода и шел. Как так можно? Кричат о японском качестве, а сами гонят голимый брак. И ведь на этапе пути к потребителю сидят люди. ОТК, продавцы, что должны проверить. Так и живем! Потом за такие чудеса рабочий класс будет получать палкой между глаз в виде эффективных сов-менегеров.
Делать нечего, нужно искать паяльник. Казакова посоветовал обратиться к нашему физику и провела меня в «закрытый клуб». Ха-ха, откуда она знает туда доступ?
— Тебе чего, отличник?
Николай Иванович был вальяжен и расслаблен. Видимо, помогла в этом бутылочка сухого грузинского, чье горлышко виднелось из-за густой растительности. Рядом с ним развалился Сан Саныч, наш учитель литературы. И не один, а с какой-то барышней рядом. Чего празднуем?
— Пальник нужен.
— О как! Саня, ты глянь на наших передовиков производства. Чего паять собрался?
— Контакт на магнитофоне. По ходу их даже и не было в натуре.
— Бывает, — философски заметил физик. — Сейчас сходим, глянем.
На месте он осматривает магнитофон и чертыхается.
— Вот кудесники! Сам сможешь?
— Но проблем.
— Ну, смотри. Потом мне занеси набор.
Паяльник и в самом деле был какой-то непростой. У меня в детстве был намного кондовей. Припай, канифоль, удлинитель. Так что справился быстро. Пионервожатая взирала на мое священнодействие с восхищением. А мне было интересно иное:
— Мила, а ты чего с этими казаками-разбойниками трешься?
Казакова смутилась, затем обиженно огрызнулась:
— Тебе чего? Сам разберись сначала со своим гаремом. |